Женщины, государство и революция - Венди З. Голдман

овдовела в односемейном дворе, где не было взрослых мужчин, если ее муж долгое время работал за пределами деревни или если он был хронически болен, был инвалидом или умственно неполноценным. Если отец умирал, оставляя в семье более одного взрослого сына, мать могла взять на себя роль домохозяина, чтобы избежать ссор между сыновьями. Но даже если женщина достигала этого положения, она все равно была ограничена в своих правах и полномочиях. Согласно крестьянским обычаям, женщина не могла продавать или покупать скот, инструменты или машины, сдавать или арендовать землю без согласия мужа, а все документы, налоги и прочее оформлялись на его имя[439].

Принцип общей собственности навязывал членам семьи единство, которое устраняло одни конфликты и порождало другие. Практика откладывания раздела наделов до третьего поколения часто приводила к ожесточенной борьбе между членами семьи. Однако в отличие от европейского крестьянства, где имущество наследовал один человек, русские крестьяне не боролись за достояние семьи после смерти домохозяина, поскольку вся семья наследовала или, точнее, сохраняла землю и имущество в своем коллективном владении. Понятия наследования в русском крестьянском обычном праве не существовало[440].

В случае раздела происходило распределение имущества между членами семьи, но для раздела не обязательно было, чтобы домохозяин умер. Раздел хозяйства обычно происходил по инициативе членов семьи, но требовал одобрения двора и общины. Домохозяин делил имущество в соответствии с количеством времени и труда, вложенных каждым членом в двор, и количеством «ртов» в каждом из новых домохозяйств. Раздел производился только в том случае, если разделенной земли и имущества было достаточно для содержания двух семей. Если в хозяйстве было слишком мало земли, слишком мало работников или недостаточно скота и инвентаря, раздел запрещался общиной[441].

Как и наследование, процесс раздела выявлял разницу между имущественными правами мужчин и женщин. Согласно обычному праву, все мужчины могли претендовать на имущество двора, но женщины не имели почти никаких прав. Все мужчины, включая примаков и юношей до 18 лет, имели право на равную долю, а также на дополнительную долю для мужчин, взявших на себя ответственность за женщин и стариков. Женщины не получали своих долей. Женщины не считались членами домохозяйства, поскольку не могли «продолжать семью». Крестьянский взгляд на ценность дочери сводился к следующей пословице: «Поддерживая родителей, я плачу долги, помогая сыну, я даю в долг, отдавая дочери, я выбрасываю». По мнению крестьян, «каждая дочь – чужая добыча»[442].

Хотя женщины не имели тех же имущественных прав, что и мужчины, они не были полностью лишены собственности. Женщина имела право на приданое, и в случае смерти отца ее братья должны были его обеспечить. Приданое женщины, состоящее из белья, полотенец, одежды, скота и денег, считалось ее частной собственностью. Женщины часто имели право на доход от огородной продукции, домашней птицы, молочных продуктов, рукоделия и прядения[443]. Корова часто была частью приданого женщины и, следовательно, исключалась из общей собственности домохозяйства. В некоторых местностях женщины фактически владели небольшими земельными участками и обеспечивали своих дочерей приданым. Мужчина мог оставить себе приданое умершей жены, если она прожила с ним больше года; в противном случае оно переходило к семье ее отца[444].

Вдовы обычно имели больше прав, чем другие женщины, и иногда им разрешалось участвовать в собственности двора. В некоторых регионах вдова могла стать домохозяином и, следовательно, управлять имуществом двора; в других же вдова не имела никаких прав. Иногда вдова получала фиксированную часть имущества в зависимости от продолжительности брака и трудовых затрат, вложенных в хозяйство. По некоторым обычаям вдова с несовершеннолетними детьми получала полную долю, а вдова без детей – только седьмую часть доли. Хотя вдовы имели больше прав, чем жены или дочери, их права сильно различались в зависимости от региона[445].

Ограниченные права женщины делали ее положение в дворе менее надежным, чем положение мужчины. Например, связь замужней женщины с двором часто зависела от наличия мужа или детей мужского пола. Если муж женщины умирал, оставляя ее бездетной, его семья могла отречься от нее. Даже вдова с детьми или жена солдата (солдатка) могла быть изгнана из двора своего мужа его семьей. До революции многие такие женщины обращались за защитой в крестьянские суды. Обычай формально обязывал домохозяина содержать семью своего сына, хотя крестьянские судьи скорее склонялись к тому, чтобы обеспечить женщине имущественное возмещение, чем заставлять родственников мужа принять ее обратно[446].

В дореволюционной России разводы были редкостью, хотя крестьянские суды иногда разрешали развод по взаимному согласию. Муж, отказавшийся жить с женой, все равно был обязан ее содержать. Таким образом, крестьянские суды предоставляли рудиментарный вид алиментов женщинам, изгнанным из домохозяйства. В одном случае беременная женщина после изгнания обратилась в крестьянский суд, и судья обязал семью мужа либо принять ее обратно, либо выплачивать ей 3 рубля в месяц на содержание ребенка[447].

Крестьянское обычное право предусматривало помощь вдове или изгнанной из домохозяйства женщине не потому, что закон признавал право женщины на независимость, а потому, что семья должна была заботиться о своих близких. Взаимные обязательства закреплялись обычаем, но ни денежной, ни моральной поддержки женщине, добровольно покинувшей семью мужа, не оказывалось. Женщины не считались равными. Несмотря на их важнейший вклад в производственную и репродуктивную жизнь домохозяйства, они имели ограниченные имущественные права, мало влияния на управление домохозяйством, не имели права голоса в общине и на сходе. Одинокой, независимой женщине не было места ни в системе сельскохозяйственного производства, ни в практике обычного права, ни в традиционных крестьянских взглядах на жизнь. Двор был глубоко патриархальным институтом, в котором индивидуальные потребности его членов были подчинены экономической жизнеспособности целого. Члены семьи зависели друг от друга, поскольку без общего трудового вклада выживание было под угрозой. И хотя и мужчины и женщины были подчинены господству домашнего хозяйства, положение женщин в семьях их мужей было бесконечно хуже, чем положение мужчин.

Российский земельный кодекс

Земельный кодекс, утвержденный Центральным исполнительным комитетом в 1922 году, объединил крестьянское обычное право с новым, революционным утверждением равенства полов. Земельный кодекс отменял частную собственность на землю, воду, леса и полезные ископаемые и передавал всю землю в руки государства. Крестьяне должны были распределять землю через так называемое «земельное общество», или общину. Таким образом, Земельный кодекс признавал роль общины, хотя и оговаривал, что община состоит из всех членов двора, «независимо от пола и возраста». Все граждане, «независимо от пола, вероисповедания и национальности», имели права на землю,