Женщины, государство и революция - Венди З. Голдман

венчанные в церкви пары уже долгое время жили раздельно. В основном это были пожилые пары с детьми-подростками, которые повторно вступили в брак и создали новые семьи. Целых 40 % женщин были безработными или домохозяйками, 23 % подрабатывали самостоятельно, чуть более трети были крестьянками. Мужчины в основном были служащими и рабочими. В отличие от женщин, только 10 % мужчин были крестьянами, это означает, что многие пары развелись после того, как мужчина ушел от жены, надеясь найти работу в городе.

Вопросы опеки и размера алиментов постоянно возникали в тех случаях, когда у ответчика появлялась новая семья, которую нужно было содержать. В одном случае речь шла о директоре фабрики, зарабатывавшем 80 рублей в месяц, и его бывшей жене, работнице, которая получала 24 рубля в месяц. Ходатайствуя перед судом по поводу опеки над своим семилетним ребенком, он объяснил, что у него четверо детей от второго брака и он просто не может позволить себе выплату 50 рублей в месяц, установленную судом в 1918 году. Суд обязал его выплачивать 15 % от зарплаты, сократив выплату до 12 рублей в месяц. Другая женщина с ребенком была замужем двадцать один год до развода. Ее бывший муж, управляющий заводом, зарабатывавший 145 рублей в месяц, был женат вторично и имел пятерых детей. Больная и безработная, она просила 35 рублей в месяц на содержание себя и ребенка. Он предложил 10 рублей и попросил опекунства. Суд присудил ей и ребенку 20 рублей – сумму, которая едва покрывала их ежемесячные расходы. Все эти дела объединяла общая тема: женщины были безработными и нуждались в деньгах; мужчины снова женились и имели финансовые обязательства перед своими вторыми семьями. Не существовало абсолютно справедливого решения проблемы. Проще говоря, даже относительно обеспеченные мужчины не могли содержать две семьи на свою зарплату.

Случаи, связанные с браком в ЗАГСе, несколько отличались от браков, заключенных в церкви. Естественно, пары, как правило, были моложе и имели меньше детей. Лишь небольшой процент их повторно вступали в брак, и гораздо меньше имели вторые семьи. Ни одна из женщин не была домохозяйкой, хотя около 14 % были безработными, а половина – крестьянками. Мужчины были рабочими (42 %), крестьянами (23 %) или служащими (21 %). И здесь как крестьяне, так и работающие за зарплату испытывали трудности с выплатой назначенных судом сумм. Самая многочисленная группа супружеских пар состояла из крестьянок и мужчин из рабочего класса, и во многих случаях возникали особенно сложные вопросы с алиментами.

Трудности создания системы выплат для крестьян, живущих в условиях экономики без оплаты труда, основанной на самообеспечении семьи, постоянно давали себя знать у пар, независимо от того, венчались ли они в церкви, были ли зарегистрированы в ЗАГСе или вообще не вступали в брак. Крестьяне-мужчины, не имея доступа к регулярному денежному заработку, часто утверждали, что у них нет денег. Типичный пример – потерявшая работу женщина с фабрики, у которой был трехлетний ребенок от прежнего брака с крестьянином. Он снова женился и стал отцом еще одного ребенка. Живя в маленькой, бедной семье, он утверждал, что у него нет денег на выплату алиментов. Суд присудил его бывшей жене 3 рубля в месяц – сумму, слишком малую для нее и слишком большую для него. Крестьяне часто платили алименты натурой (мукой, молоком, продуктами и т. д.), но если бывшая жена с ребенком переезжала в город, такой выплаты уже не хватало. Одна молодая крестьянка получала на содержание ребенка 36 фунтов муки в месяц, но, уехав в город искать работу, вместо муки потребовала 25 рублей. Ее муж объяснил суду, что не может платить, и просил передать ему опеку над ребенком. Определение «справедливой» суммы было практически невозможно установить, когда семьи оказывались разделенными между двумя сильно различающимися экономическими системами. Двое крестьян с восьмилетним сыном развелись в 1920 году. Мужчина тогда отдал бывшей жене и ребенку треть дома и земли. Со временем оба снова женились, причем мужчина переехал в Москву и устроился на работу с зарплатой 52 рубля в месяц. Это побудило его бывшую жену вновь обратиться в суд с иском о взыскании алиментов в денежной форме. Он с возмущением напомнил судье о прежнем соглашении: это был традиционный крестьянский выдел. Хотя суд низшей инстанции сначала отказал женщине, решение было отменено, и в итоге ей присудили 15 рублей в месяц из новой зарплаты мужа. Такие случаи были нередки. Судьи ежедневно пытались разрешить сложные последствия развода в семьях, все еще укорененных в экономике без оплаты труда или расколотых между мирами наемного труда и крестьянского самообеспечения.

Оставшаяся группа алиментных дел, составляющая значительные 18 %, касалась пар, которые все еще состояли в браке. Среди самых трагических дел, рассматриваемых в суде, были браки, разрушенные алкоголизмом, бедностью, уходом одного из супругов и жестоким обращением. Более половины женщин в этой группе были крестьянками. Многие из них остались в деревне, когда их мужья уехали работать в города; они обращались за помощью в суд, когда мужчины переставали присылать деньги домой. Мужчины ссылались на большие расходы и низкие зарплаты. Женщины говорили судьям: «Он пьет» или «Он живет с другой женщиной». Многие крестьяне оставляли свои семьи в деревне и находили новую, городскую «жену». В других случаях крестьянки уходили из семей своих мужей, потому что их били или издевались над ними. Иногда крестьяне выгоняли своих жен из-за болезни или инвалидности. Один крестьянин заявил судье, что его больная жена «даром ест хлеб». В других случаях женщины пытались получить хоть какой-то контроль над зарплатой мужа-алкоголика.

При толковании Кодекса 1918 года суды явно отдавали предпочтение нуждам женщин и детей. Судьи использовали гибкие критерии для определения отцовства, оценивая, «мог ли ответчик при естественном ходе событий быть виновным в оплодотворении»[415]. Они также пытались заставить мужчин взять на себя постоянную ответственность за своих детей. Однако даже самые лучшие намерения не смогли решить другие, более серьезные проблемы. Хотя суды не выносили приговора сексуальному поведению женщины и обычно доверяли ее показаниям при установлении отцовства, суммы присужденных компенсаций были все же невелики. Кроме того, женщина не имела права на личную поддержку. Брошенной с младенцем, без надежды на трудоустройство или доступ к детскому саду, суд мало чем мог ей помочь. Ее ждало мрачное будущее в стараниях содержать себя и младенца на 10–20 рублей в месяц, а иногда и меньше.

Кроме того, суды были сильно ограничены в определении суммы компенсации, поскольку зарплата мужчин часто была слишком мала, чтобы содержать бывшую жену и ребенка. Хотя мужчины