Мастер Рун. Книга 9 - Артем Сластин

Что это за хрень. ЧТО ЭТО ЗА ХРЕНЬ Я СПРАШИВАЮ!!!

Почему нельзя взять и объяснить мне всё человеческим языком? Буквами написать в конце концов! Кому в наше время нужны тайны и прочая дурость, когда, ну напиши ты записку, руками. Пусть будет в виде сказки. Тот, кто знает, тот поймёт.

Второй раз голоса не появились, что это значит? Судя по всему, руны «сели» и им нужно время напитаться этером, дожидаясь следующего гостя. И значит, прав был старый дознаватель. И «голоса», которые я слышал, были не ментальным внушением, а записанным сообщением, активирующимся под присутствием нужного носителя.

Значит, меня не вели за руку. Маяк был рассчитан не на конкретного человека, а на любого, кто носит подобный артефакт. На любого Помеченного, если пользоваться терминами, которые я так и не смог до конца объяснить даже самому себе. Ловушка для всех, а не приманка для одного.

Облегчение было таким сильным, что я чуть не рассмеялся вслух. Сжал зубы, уткнулся в страницы с чертежами оросительных каналов, но перед глазами все плыло. Никто не следил. Мной никто не манипулировал. Просто очень старая, очень хитрая ловушка для тех, кто несёт определённый ключ. Которая, зараза, сработала через сто с лишним лет и, возможно, сработала бы ещё через сто, если бы мы ее не вытащили.

Теперь я точно убежден, что это послание от практика с земным именем Киану Ривз. Потому что кто еще, черт возьми, стал бы так затейливо прятать концы? Кто еще знает, что искать будут именно такие, как я, и именно такие знаки приведут туда, куда нужно?

Минут через двадцать неспешного перелистывания страниц, которые я всё равно не читал, ко мне подсел Инь Син. Он нёс под мышкой толстую книгу в потёртом переплёте, хроники Тяньчжэня за пятый век.

— Ты уже понял, что это?

— Ты прав, это послание, тем у кого есть определенные… — я замолчал, постаравшись сформулировать как можно более расплывчато. — определенные знания в определенных науках.

— Угу. — судя по взгляду, мне совершенно не поверили. В его чужих, мягких чертах проступило что-то жесткое, прежнее. — Сколько лет этим камням?

— Столько же, сколько книге. Больше ста.

— Значит это сделал тот практик из записок.

— Он. — Я кивнул, и на душе стало вдруг странно спокойно. — Он расставил копии книги по библиотекам разных городов. И рядом с каждой копией оставил маяки. Для таких, как я. Чтобы мы нашли его историю.

— Зачем?

— Понятия не имею. — Я пожал плечами. — Может, хотел, чтобы знали. Может, искал кого-то. Может, просто… не хотел остаться единственным.

— Зато я имею. — Инь Син закрыл книгу и посмотрел прямо на меня. — Он хотел, чтобы кто-то продолжил то, что он начал. Что бы это ни было.

— И это не наши дела с…

— Точно нет. — покачал головой Син. — Пока ничего общего я не вижу, но надо будет задать пару вопросов одному моему знакомому.

— Если ты про меня, то я не буду отвечать.

— Если ты хочешь получить мою голову как союзника, и которая будет думать, а не только в нее есть, то ты ответишь. — непреклонно сказал Син, и в голосе его прорезалась сталь, заставляющая трепетать допрашиваемых в Шэньлуне.

Мы помолчали. Потом я сказал:

— Мне нужно поговорить с библиотекарем. Есть вопрос, который я не задал в прошлый раз.

Я спустился к стойке. Библиотекарь сидел на своём месте, что-то записывая тонкой кисточкой в широкую тетрадь. Бровей по-прежнему было больше, чем лица, и они хмурились, когда старик выводил очередной иероглиф.

— Уважаемый, — начал я, положив на стойку серебряную монету. Потом, подумав, положил ещё две. И ещё. Всего тридцать монет серебряных стопочкой, не самая плохая сумма для библиотечного работника за пару вопросов. В гостинице за такие деньги можно было жить неделю, не считая расходов.

Старик посмотрел на монеты, потом на меня, потом снова на монеты. Выглядел он при этом так, словно уже устал видеть эти деньги и людей, которые ему эти деньги дают. Губы его сжались в тонкую линию, и на миг мне показалось, что он сейчас выметет меня вместе с серебром.

— Молодой человек, — сказал он ровным голосом, — это библиотека, а не бордель. Здесь не ничего не продают и не торгуются.

— А я и не торгуюсь. Просто подарок уважаемому человеку, который возможно поделится со мной своей мудростью. — Я сел на табурет у стойки, стараясь принять вид как можно более непринужденный. — В прошлый раз я спрашивал про Киану Ривза и записки Чжоу Линя. Вы сказали, что книгу брали сорок лет назад практики Белого Лотоса. Но я хочу спросить о другом. Не о тех, кто брал, а о том, кто принёс. Вы бы очень мне помогли. Я разыскиваю родного человека и это связано с ним.

А то, что я буду разыскивать Киану, это очевидно, не сейчас, может позже, но я бы хотел познакомиться с еще одним живым и сильным практиком, имеющим общие воспоминания о Земле. Помеченных Богами может быть много, но встроенные в структуры сект и кланов, они остаются рабами, общение с которыми я получу только вместе с кандалами, тут я уверен. Это не та фишка, которой стоит светить.

Библиотекарь замер. Его рука, тянувшаяся продолжить писать, остановилась на полпути. Кисточка замерла в воздухе, капля туши собралась на кончике и медленно, нехотя упала на бумагу, расплываясь черной кляксой.

— Кто оставил эту рукопись в вашей библиотеке? — спросил я, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой комок. — Ученик Чжоу Линя. Как его звали?

— Молодой человек, — сказал библиотекарь наконец, и голос его стал немного изменился, стал не таким скрипучим и более тихим, рука при этом смела серебро со стола без единого звука. Монеты исчезли в широком рукаве халата так ловко, что я не успел проследить движение. — Я работаю в этой библиотеке пятьдесят три года. Мой отец работал здесь до меня, и его отец до него. Мы храним книги. Это наше дело. Не наше дело задавать лишние вопросы о тех, кто их приносит.

— Но вы помните. — слегка надавил я.

Раз уж он взял деньги, то ответит мне, так или иначе.

— Я помню