Тамбовский волк - Виктория Рогозина

— Да. СГЛУ, основной корпус.

Фармацевт чуть улыбнулась, словно это что-то объясняло.

— Подождите-ка.

Она достала клочок бумаги, быстро нацарапала адрес и протянула Полине:

— Вот тут ещё кое-что осталось. Моя подруга работает. Сегодня до шести. Скажите, что от Ларисы — поймут.

— Спасибо вам большое, — искренне сказала Полина, бережно убирая записку в карман. Денис тоже поблагодарил, забирая пакеты.

На улице воздух казался особенно холодным после духоты аптеки. Полина вздрогнула, натянув капюшон, и посмотрела на адрес.

— Это же другой конец города, — протянула она. — Пешком никак.

Денис достал телефон и уже через минуту махнул рукой:

— Вызвал такси. Поедем с комфортом, герои антибактериального фронта.

Они стояли у края дороги, прижимая пакеты к груди, а над ними продолжал сыпаться мелкий ледяной дождь, превращая город в расплывчатую акварель. Машина подъехала быстро, с прогретым салоном и запахом вишнёвого ароматизатора. Полина села на заднее сиденье и устало прислонилась к стеклу.

— Как думаешь, мы всех спасём? — спросила она с улыбкой, глядя на отражение уличных фонарей.

— Если не спасём, то хотя бы поднимем настроение, — отозвался Денис. — А это, между прочим, уже половина успеха.

Глава 47

Макар капризно поджал губы, как обиженный ребёнок, отвернувшись от кружки с паром, которую Полина протягивала ему обеими руками. Его лицо было бледным, только кончик носа и уши розовели от температуры. Шарф сполз набок, и макушка торчала из-под одеяла, словно сомневающийся в происходящем ёж.

— Я не буду это пить, — с вызовом сказал он, подтягивая одеяло выше.

— Ма-ка-ар, — протянула Полина, устало, но всё же с доброй ноткой в голосе. — Тебе станет лучше, честно. Ну, пожалуйста.

— Оно горячее, — буркнул он, глядя исподлобья.

— Тёплое, — поправила она. — Я проверяла. Только тёплое.

— Оно горькое.

— Со вкусом малины. Даже слишком сладкое, на мой вкус.

Макар закатил глаза и уже собирался придумать новый аргумент, но Полина перебила, глядя на него пристально:

— Если ты сейчас не выпьешь, я тебя утоплю. В этой кружке. Лично. Медленно.

Из угла комнаты хрипло рассмеялся Череп, головой чуть высовываясь с верхнего яруса. Голос у него был сиплый, но настроение бодрое:

— Развлекайтесь, голубки, а я пойду свою принцессу проведаю.

Он ловко спрыгнул, одёрнул толстовку и, прихватив бутылку воды, с лёгкой улыбкой вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Полина проводила его взглядом, потом снова повернулась к Макару и, немного потянувшись, нежно провела ладонью по его лицу — по лбу, щеке, скуле. Он вздрогнул, но не отодвинулся, а только чуть прикрыл глаза, словно впитывал прикосновение.

— Не вредничай, — мягко попросила она. — Пожалуйста.

Макар сдался. Вздохнул тяжело, по-мужски, как будто решался на великий подвиг, и быстро выпил всё до дна. Поморщился, словно съел лимон с солью.

— Фу. Гадость.

— Ага, — улыбнулась Полина. — Но полезная.

Она взяла кружку и отнесла её на подоконник. Вернувшись, села на краешек кровати, обхватила себя руками, чуть покачиваясь.

— Хочешь чего-нибудь? — спросила она, взглянув на него с лёгкой тенью усталости в глазах.

Макар покачал головой, и на мгновение в его лице проступила мягкость, нечастая — почти уязвимая.

— А ты как? Как себя чувствуешь?

Полина коснулась пальцами своих щёк — они горели от перепадов температуры, усталости, холода и тепла.

— Немного устала, — призналась она тихо. — Но... держусь. Пока держусь.

Макар чуть приподнялся, на секунду — совсем короткую — потянулся вперёд и ткнулся лбом в её плечо, словно извиняясь и благодарно молча обнимая.

— Полин, а давай ты теперь температуру померяешь? — глухо пробормотал Макар, не отрывая головы от её плеча.

— Не-а, — улыбнулась она, глядя в пол. — Я не заболела. Просто немного устала... и замёрзла, вот и знобит. Это не температура.

Он открыл один глаз, прищурился, внимательно посмотрел на неё. Было видно — не верит. В его лице промелькнула какая-то решимость, и в следующее мгновение он чуть сдвинулся в сторону, освобождая место рядом. Полина даже не успела удивиться, как его рука, неуверенная и тёплая, легко потянула её ближе. Не грубо — скорее мягко, как приглашают кого-то сесть рядом у костра в холодном лесу.

— Ложись. Укрою, — пробормотал он, уже поправляя одеяло.

— Ма-ка-ар... — слабо запротестовала она, но тут же затихла. Ей и правда было зябко. И плечи немного дрожали, и ноги устали от беготни. Слишком много дел, слишком мало тепла — вот и всё.

Они легли бок о бок, в одежде, под одним одеялом. Он её обнял не так, как обнимают в кино — без желания и подтекста, просто положил руку вдоль спины, как бы говоря: я здесь, ты не одна. Она устроилась лицом к нему, глаза закрылись почти сразу. Тишина в комнате была густой, почти вязкой. Где-то далеко кто-то кашлял, кто-то хлопал дверью, но здесь, под этим простым студенческим одеялом, было тихо, словно мир на минуту выдохнул.

Полина лежала тихо, размеренно дыша, пока её щека не уткнулась в его грудь. Макар тоже не двигался, только иногда откашливался сдержанно, стараясь не разбудить. Он чувствовал, как её тело рядом согревается, как напряжение потихоньку уходит. Не было слов. Не было нужды.

Так и заснули. Без обещаний, без притворства — просто в хрупком, хрустальном равновесии, как будто мир на один вечер вдруг стал немного добрее.

Дверь в комнату со скрипом приоткрылась — Череп вернулся. На носках, с рюкзаком на одном плече и в мятых спортивках, он шагнул внутрь и замер, едва переступив порог. Полутемная комната была окутана тишиной, нарушаемой лишь размеренным дыханием. На нижней койке, под одеялом, лежали двое.

Макара он узнал сразу — растрёпанные волосы, чуть вытянутая в сне рука. А вот Полина, уютно устроившаяся рядом, прижатая к его груди, стала неожиданностью. Но приятной.

— Ну хоть у кого-то отношения сложились, — тихо, почти беззвучно шепнул Череп и, стараясь не зашуршать, начал карабкаться на свой второй ярус.

Он улёгся на спину, уставился в потолок, и мысли, как водится в такие ночи, поползли цепочкой — цепкой и цепляющей за живое.

Регина. Опять и снова — Регина. Он пытался отогнать образ, но в голове всё равно возникали её глаза, капризный вздох, та самая челка, которую она поправляла, когда нервничала. Она не замечала его. Или