Лесная избушка Анатолия Онегова - Анатолий Николаевич Грешневиков

Этот ответ архитектора я вместе с друзьями рассматривал как весточку о победе – в нашем районе атомной станции не быть. Но чувство радости быстро испарилось. Мы ведь боролись не только против опасной стройки на родной земле, но и вообще о недопустимости появления её в нашем регионе. Хорошо, что чиновники в облисполкоме почувствовали в нашей команде силу и то ли прислушались к гневу народному, то ли испугались его, но отступили…

– Не празднуйте победу раньше времени, – сказал борисоглебцам на встрече Анатолий Онегов. – Праздновать будете, когда зарубите атомный проект на ярославской земле. Помогите другим районам. Теперь для вас должно быть чужое страдание как своё.

Перед нами встала задача: каким образом не дать чиновникам права строить атомную станцию около Тутаева? Посоветовавшись с Анатолием Онеговым и Михаилом Лемешевым, я понял, что спасти нас сможет идея проведения всеярославского народного референдума. Оставалось найти способ довести её до жителей области. Впереди ожидалось проведение в Ярославле тринадцатой отчетно-выборной конференции областной организации общества охраны природы. Как активист общества и журналист, пишущий на экологические темы, я был в числе приглашенных на неё. Возникал лишь один вопрос: дадут ли мне возможность выступить? Но когда я узнал, что на конференции мне будет вручена Почетная грамота за первое место среди районных и городских газет области с формулировкой – за последовательное и грамотное освещение проблем охраны природы, то понял: слово с трибуну произнести дадут.

Безусловно, я выступил на конференции с большой речью, в которой, кроме бед с вырубкой лесов, высыханием рек, безудержной и безответственной химизацией полей, затронул и надвигающуюся экологическую катастрофу с планируемым строительством атомной станции. Жаль, не все газеты опубликовали моё предложение о проведении референдума, но те, что не испугались и написали о нём, моментально всколыхнули общество.

Имеют ли ярославцы конкретную экологическую озабоченность? – вопрошал и делал предложение я. – А как же! В связи с подарком атомщиков – АТЭЦ, которая, якобы, спасает от энергетического голода, ярославцы видят в нём, в этом «подарке», «троянского коня». Как говорит доктор экономических наук Лемешев, зря распускаются слухи, что в стране нехватка энергии, её у нас избыток, в быту тратится лишь 15–20 процентов энергии, остальная часть тратится на всевозможные проекты века и на то же строительство атомных станций. В иностранных же державах 80 процентов энергии тратится в быту… Мы должны принять сегодня обращение к облисполкому о том, что пора провести референдум по АТЭЦ. Деньги-то тратятся огромные. Пусть народ решит, нужно ли их тратить.

После конференции мою идею активно стал продвигать в Ярославле популярный журналист областной газеты «Северный край» Андрей Солеников. Ему порой удавалось пробить чиновничьи и бюрократические заслоны, чтобы опубликовать мои статьи и очерки в защиту природы. А когда столичный журнал «Молодая гвардия» вынес тревогу ярославцев и желание провести референдум на свои страницы, опубликовав мою статью об опасном атомном проекте, то в облисполкоме отложили решение о строительстве атомной станции до лучших времен.

Однако эти обнадеживающие времена для атомщиков не наступили. Впереди были выборы в областной Совет народных депутатов и выборы народных депутатов РСФСР. Предприятия и социальные учреждения выдвинули мою кандидатуру сразу в оба законодательных органа власти, благо, закон позволял это делать. В тяжелой конкурентной борьбе я победил там и там, дав слово ярославцам, что не допущу строительства атомной станции. И обещание было сдержано.

Страсть к познаниям и путешествиям

Из всех деятелей культуры и творческих бродяг, кого присылал ко мне в Борисоглебский район Анатолий Онегов на поселение и «перевоспитание», только один задержался, попробовал, что такое деревенская жизнь, – это Константин Лебедев. Не зацепились, не пожелали испытать себя в образе сельского жителя ни педагог Афанасьев, ни реставратор Виноградов, ни краевед Семибратов, ни писатель Шпиякин… Много их гостевало в моём доме – ночевали, чаевничали, читали стихи и рассказы.

Излюбленным занятием для всех было одно – порассуждать о любви к природе, о предназначении русского человека трудиться на земле. Я с интересом участвовал в разговоре, так как все мы были слушатели-выпускники радиопередачи «Школы юннатов» Анатолия Онегова и нас объединял его педагогический и нравственный посыл – воспитывать в людях чувство ответственного, бережного отношения к миру живой природы.

Общение с Константином Лебедевым, приехавшим ко мне из Республики Марий Эл, доставляло искреннюю душевную радость. Только он начал вспоминать о своей жизни на берегу лесного озера с таинственной тишиной, рассказывать о том, как лес учил его быть терпеливым и добрым, как я сразу понял, почему Онегов ценил и любил его и почему прислал ко мне на жительство. По большому счету мы с Константином были родственные души. Нас тесно связывало не только сотрудничество с радиопередачей «Школа юннатов», где её автор Онегов по нескольку раз зачитывал рассказы то Лебедева, то мои, но нас ещё роднила тяга к познанию лесных тайн и преклонение перед божественной красотой природы. Каждый день Константин уходил в старый сосновый лес – наблюдал там за жизнью муравейников, слушал кукушку с её тоскливым кукованием, рисовал акварелью дымчатые осинки и стрелки иван-чая. «Если в человеке умирает чувство красоты, он становится равнодушным», – говорил Константин, возвращаясь в мой дом с десятком живописных картин.

Родился и вырос Лебедев в городе Мариинском Посаде Чувашской АССР. Трудовую деятельность начал учеником художника-оформителя Чебоксарского ХБК. Служил в армии. Любовь к природе и заповедникам привела его сначала на биофак Казанского государственного университета, где он занимался на кафедре охраны природы, а потом в Московский пушно-меховой техникум Центросоюза. По окончании учебы работал в государственной лесной охране и госохотинспекции Марийской Республики. Преподавал лесное охотоведение в Мариинско-Посадском филиале Марийского гостехуниверситета.

Мне бы никогда не удалось распознать причину, по которой Лебедев, добившийся исполнения своей мечты служить лесному делу и жить на берегу озера, перебрался в Ярославские края, если бы не подсказка Анатолия Онегова. Тем более он накрепко был привязан к любимой работе. Никогда не жалел, что в Москве освоил основы охотоведения, биологии лесных птиц и зверей. Наоборот, с гордостью говорил мне: «Не получив специальных знаний, вряд ли бы я познал законы живой природы. Ведь одно дело – иметь диплом охотоведа или лесовода, а любить лес, чувствовать дыхание земли – это другое».

Так почему он сорвался с нажитого места, оставил и тихое озеро, и полюбившийся лес? Почему помчался в неведомые ярославские края?

Онегов ещё в своих письмах предупреждал меня, что всему виной страсть Константина к путешествиям, к познанию мира.