Лесная избушка Анатолия Онегова - Анатолий Николаевич Грешневиков

…Вот пока и всё. Пиши. Поклон семье.

Твой А. Онегов.

Держитесь, ребята!

20 ноября 1987 года.

Выполнить просьбу Онегова и устроить Константина Лебедева на работу лесником мне не удалось. Не по моей вине. Просто тот выбрал иную стезю – решил попробовать себя в роли директора сельского Дома культуры в селе Неверково. Прожив у меня две недели, он перебрался туда. Связь со мной не прерывал, сотрудничал по всем творческим и природоохранным направлениям. Мы вместе устраивали субботники по реставрации памятников Борисоглебского монастыря, сажали кедровую аллею, участвовали в фестивалях колокольного звона. Когда нужно было собрать гармонистов и балалаечников на районный фестиваль-конкурс, он ходил со мной по деревням и селам и отыскивал, уговаривал их.

Узнав от Онегова, что Константин – талантливый художник, я предложил ему стать нештатным корреспондентом нашей районной газеты «Новое время», где я возглавлял отдел писем, культуры и спорта. Он охотно согласился. И когда мне нужно было оформлять целевые выпуски полос «Человек и природа», «Поэзия», «Патриот», то я обращался к нему за помощью. Каково же было моё удивление, когда он принес и выложил на редакторский стол заказанные графические рисунки к статьям, этюдам, очеркам, стихам! Они поражали несомненным своеобразием творческого поиска, особым видением мира. В рисунках жил дух высокой поэзии. Те же чувства удивления и восхищения испытали и сотрудники газеты.

Мы с радостью публиковали графику Лебедева, осознавая, что она эстетически возвышает читателя-зрителя. В редакцию посыпались отзывы жителей района – творчество самобытного художника побуждало любить природу, тоньше её чувствовать, больше думать… И чем чаще мы получали рисунки, тем красивее и читаемее становилась газета. Тематическая полоса «Человек и природа», материалы которой были наполнены рисунками птиц, следов зверей, веселой березовой рощи, сказочных лишайников на сосновой коре, земляничной поляны за деревней, стала из года в года занимать в области призовые первые места.

Вслед за природоведческой темой Константин Лебедев по моему настоянию взялся и за освоение историко-патриотической… Пройдя по деревням, пообщавшись со старожилами, он принес в редакцию рисунки заброшенных, покосившихся церквей, колодцев, старых наличников, прялок, самоваров. В них содержались высокие исторические символы. Все рисунки были патриотичны по своему строю, несли черты документа времени и исторической объективности.

Я не удержался и высказал Анатолию Онегову искреннюю благодарность за открытие талантливого художника.

– Он ещё и вдумчивый, мыслящий писатель, – ответил Онегов. – Подтолкни его к написанию небольших рассказов, этюдов о природе. Он мне раньше их присылал, я всячески его поддерживал… А сейчас у него полоса молчания.

А когда он писал о васильковом поле, которое видно из окна, то я ощущал, как оно пронизано солнцем, и у меня уходили все тревоги.

Лебедев и тут легко поддался на мои уговоры – написал несколько лирических зарисовок. Потом принес и рассказы. Написанное оказалось настолько поэтичным, многоплановым и плотным по смыслу, что возникала идея публиковать тексты и рисунки художника вместе. Яркие воспоминания беззаботного детства, бескрайние просторы и потаенные уголки русских деревень – всё это, как в зеркале, отражалось в его творчестве.

Сотрудничество с газетой давало ему возможность не только познакомиться с интересными творческими людьми, но и подружиться с ними.

На моей газетной странице «Человек и природа» часто публиковались чудные графические рисунки, а также небольшие рассказы о природе замечательного ярославского художника-анималиста Олега Павловича Отрошко. Его творчество было особым явлением в искусстве. Две главные черты определяли индивидуальность его творчества: это, в первую очередь, виртуозная мастеровитость, и, во вторую очередь, глубокое, ассоциативное мышление, поэтическая основа мировоззрения, претворенная в картинах. Константин Лебедев собирал его работы, размножал, вырезал из газет, увеличивал, перерисовывал. Было понятно, что он собирался открыть его необычную выставку в сельском Доме культуры, куда приехал работать.

Я познакомил Лебедева с художником Отрошко. Между ними завязались добрые отношения. И так как оба страдали от одиночества, то дружба помогала им преодолеть это чувство, вдохновляла на творческие поиски. И первое мероприятие, которое организовал Лебедев в селе Неверково, оказалось персональной выставкой Олега Отрошко. Мне казалось, что сельчане не придут на неё, не откликнутся, но я ошибся – зал Дома культуры не один день гудел от народного столпотворения. Даже из соседних колхозов приехали крестьяне на экскурсию.

Творческий огонь Олега Отрошко подпитывал и Лебедева в его стремлении рисовать, находить новые темы, краски. Ему всё чаще хотелось заглянуть в мир этого замечательного художника. Мир этот поражал многообразием и целостностью, в нём жила красота родной русской природы. Лебедев нередко находил время для поездок в Ярославль, чтобы посетить выставки Олега Отрошко, посидеть у него в мастерской и поговорить об искусстве.

Переняв у Онегова одно особенное качество, – понимать мысли и чувства других, Константин Лебедев продолжил в своём творчестве поэтическую линию Олега Отрошко, создавая образы в удивительной и неповторимой манере, которые поражали своей достоверностью. Образ глухаря, кажется, перешел с полотна Олега Отрошко на полотно Константина Лебедева, но это был уже другой образ. Один отличался от другого прежде всего деталями, настроением, фантазией.

По предложению Онегова новоявленный в селе Неверково художник и писатель приступил к написанию книги «Глухари Олега Отрошко». Она вышла с рисунками Лебедева. В них чувствовалась связь как с творчеством самого Отрошко, так и с классическими традициями русского изобразительного искусства.

Следующим открытием для Лебедева стало творчество архангельского звонаря из музея «Малые Карелы» Ивана Васильевича Данилова. Его появление в Борисоглебском районе было не случайным. Сотрудницы местного краеведческого музея Ольга Грамагина и Светлана Лапшина в то время собирали по далеким селам, где стояли разрушенные церкви, давно смолкшие и никому не нужные колокола. Пока до них не дошли руки сборщиков металлолома, две молодые девушки сделали большое дело – нашли возможность снять колокола и привезти их в Борисоглебский монастырь. Помогал их развешивать потомственный звонарь, старообрядец Алексей Онегин. Но, озвучив звонницу, он уехал, оставив сотрудниц музея в полном недоумении и незнании, что делать. Монастырь ещё не был передан русской православной церкви, потому и хозяин-настоятель, который мог бы найти звонаря, отсутствовал. Пришлось Светлане Лапшиной решиться на самоотверженный поступок – поехать в Архангельск на учебу к знаменитому звонарю Ивану Данилову. Он слыл лучшим звонарем России и был широко известен за границей.

После учебы звонарь приехал в Борисоглебский монастырь принимать уроки у ученицы. Его приезд совпал с фольклорным праздником, на котором звучали русские народные песни, кружились веселые хороводы. Сотрудники музея решили порадовать борисоглебцев колокольным звоном. И когда Иван