Лесная избушка Анатолия Онегова - Анатолий Николаевич Грешневиков

В одном письме так и было сказано: «Костя мне писал – куда-то рвется, чуть ли не в полиграфический. Удержать его тут трудно – у него отец такой же путешественник. Костя хочет поступить в полиграф, а там переселиться поближе к Борисоглебу».

Мечта получить кроме лесного образования еще и художественное, поступив в полиграфический институт, не осуществилась. Зато по совету Онегова он прибыл ко мне в поселок Борисоглебский. И сам признался: «Страсть к познаниям брала своё, и я благодарен судьбе, что мне удалось прошагать немало по российским дорогам. Московские, ярославские, вологодские, владимирские, архангельские города и села. Сколько в них старины глубокой… Какие просторы бескрайних полей и рек раскрылись моему сердцу! Тронула Русь. Память разбудили колокольные звоны Ростова Великого, золотые и голубые купола, сторожевые башни Борисоглебского монастыря на реке Устье среди золота осеннего листопада. А какие удивительные люди встречались на моём пути! Действительно говорят: “Чуден свет, дивны люди!”».

Хотел Лебедев или не хотел, но повторял жизненный путь Анатолия Онегова, сыгравшего решающую роль в его творческом становлении. Оба в детстве зачитывались книгой американского писателя-отшельника Генри Торо «Жизнь в лесу», показавшего пример двухгодичного уединения на берегу лесного озера Уолден. Только Онегов прожил в карельской тайге у Пелусозера более десяти лет, а Лебедева хватило на год. И прошел тот по российским дорогам больше – алтайские, архангельские, карельские, вологодские, псковские и многие другие. Зато была общая страсть – путешествовать. (И другая страсть – наблюдать за тайнами природы, запечатлевать их в рассказах, новеллах, этюдах.) Конечно же, ещё умение открывать и завязывать дружеские узы с себе подобными творческими людьми, с подвижниками и философами без научных степеней.

Судьбе угодно было, чтобы и тот, и другой пожелали прожить свои лучшие годы на Борисоглебской земле.

Из писем Онегова я понял, что ему удастся уговорить Лебедева уехать ко мне.

Толя!

Костя Лебедев прекрасно рисует! У него чудная графика – вытащи из него природные рисунки пером и печатай у себя. (Скажи ему, что я велел вытащить из него эти работы.) Это ему будет великая поддержка. И тебе, и газете (читателям!) радость!

Пусть пришлет свои пеньки, деревья, пейзажи и т. д. У него чувство художника врожденное. Выжимай из него всё, что можно, – он человек лесной, с доброй душой чуваша-марийца, душой чистой, ранимой. Только сильно его не пугай сразу своими рукопашными боями.

Вот видишь, сколько я тебе солдат уже посылал: Корольков, Шпиякин, Лебедев. Ты их и себя призывай на Ярославщину – строить северную Русь! (С Севера и раньше Русь пошла.) Сманивай Гарьку Королькова – пусть меняет Латвию на Борисоглебский. Костю Лебедева куда-нибудь в лесники-егеря определяй (у него образование).

Ещё одного дивного друга к тебе посылаю. С письмом. Прибудет лично, прими и его. Это человек движения и образован великолепно (и не только в вузе).

А. Онегов.

11 ноября 1986 года.

Толя! Милый!

Пишу коротко – на ходу. Вчера сдал большую работу про огород (для взрослых) в Тулу, делал срочно пересказ с книги «Твой огород», но со взрослой философией. Вчера (туда-обратно) свез всё в Приокское издательство. А сегодня руки ещё трясутся.

Спасибо за газеты – читаю их с удовольствием. Молодец ты всё-таки со своей газетой. Вот если бы все остальные «отчеты» оживить. Но они у вас время от времени оживляются – и хорошо (и Галка молодчина – поцелуй её).

Ты мне обещал её материал о рабочем, который воевал с Каблуком. Есть ли он в тех газетах, какие мне прислал?

Теперь о «Письме». Толя, абзац про Отрошко и абзац про Васильева (стр. 3) очень просто вынимаются – вычеркиваются. Ты прав, не все это примут правильно. Но саму встречу с художником оставь. (Можешь снять, что он из Ярославля.) А с остальными смотри сам – хотелось бы весь строй сохранить, иначе что-то не будет работать. Не переживай, если не будет в газете. Дай тогда почитать Белоусову и Тихонову, как моё письмо.

Что вокруг, не знаю. Я был с Нового года в глубоком подполье.

Сейчас бегу на российский семинар режиссеров и драматургов – буду их воспитывать.

Всё. Обнимаю. Твой А. Онегов.

Да, ещё!

Толя! У тебя есть друг то ли в Чувашии, то ли в Марийске (в газете работал). Свяжи его с К. Лебедевым – там Костя дерется за краеведческий музей, который ломают.

У Кости Лебедева много добрых мыслей – человек он очень талантливый, а его нынешняя жизнь в лесу под знаменем Торо может открыть в нём, ой, какие глубины.

Свяжи их как-то, чтобы они встретились (хотя бы в письмах). М. б. твой друг сам Косте напишет, а то Костя человек очень скромный.

Всё. Побежал! Всем приветы и поклоны!

20 января 1987 года.

Здравствуй, милый Толя!

Каждый день собираюсь написать тебе и каждый день с утра очередная драка за жизнь заставляет куда-то нестись, с кем-то что-то решать. Вчера вернулся домой в 2 часа ночи, выспался до 10 утра. Через два часа иду к студентам нефтяного института, но, пока есть время, сел за стол.

Во-первых, что-то стало меняться в лучшую сторону. Меня обещают выпустить в Финляндию (неожиданно, и без оформления новых документов). Сказали на самом высоком уровне, что скоро выдадим вам загранпаспорт и можете в течение 6 месяцев им распоряжаться (т. е. срок выезда в Финляндию выбирайте сами).

Что-то сдвинулось с «Русским лесом». Снова встал год выпуска 1989 (!), а не 1990–1991 (как два месяца тому назад). И вроде бы часть претензий снята (мол, воля автора). К 15 декабря я должен снова сдать рукопись. Так что с завтрашнего дня без разгиба сижу над работой. Это я к тому, что на следующей неделе к тебе никак не выберусь.

Толя! 1 декабря у меня семинар в ВООПИКе – буду добивать «антиисторизм» нашей идеологии. 3 декабря встреча с рабочими инструментального завода (это встреча-беседа по экологии). А следом у меня пока тишина. Так что, если я до 1–3 декабря выправлю рукопись, то к тебе числа 4-го и приеду хоть на денек. И книжки тебе привезу. И так поболтаем.

Косте Лебедеву привет. Пусть адрес вышлет. А то я без переписки с ним и скучать начинаю. А ведь его очень люблю. Человек он чистый – о таких говорят: Бога слышит! Толя, помогай ему! Он часто в тревогах бывает. А ты человек – сильный! Что-то и Гарька хандрит!

Прислал письмо грустное-грустное. Сегодня (сейчас) и ему отпишу. Поддержи его!

Что у