Генеральный Попаданец 8 - Ал Коруд

сырья), в ход идут политические убийства, разжигание родоплеменных конфликтов, массовые убийства населения. Широко используется военный корпоративизм, кумовство между французской армией и рядом военных руководителей африканских государств, часто приведённых к власти агентами французских спецслужб.

— Используя обширные сети влияния, Париж навязал бывшим колониям целую серию военных соглашений, большей частью секретных. Когда фундаментальные интересы Франции на африканском континенте оказываются под угрозой, эта держава не останавливается перед открытым использованием военной силы. Военное вмешательство — составная часть деятельности «Франсафрик». К нему прибегают тогда, когда агентурные средства, подкуп, политические убийства, репрессии оказываются недостаточными. Восемь африканских стран связаны с Парижем военными соглашениями, которые содержат положения, позволяющие французским военным вмешаться в дела суверенных государств «для поддержания внутреннего порядка». К этим положениям апеллируют обычно французские политики, когда нужно защитить какого-нибудь марионеточного правителя, испытывающего «политические трудности» в собственной стране. Для выполнения жандармских функций в четырёх странах Чёрного континента — Джибути, Сенегале, Чаде и Габоне — размещены крупные французские военные базы. Когда по каким-то причинам Елисейский дворец не хочет использовать армию для решения своих африканских проблем, на помощь приходят наёмники или французский Иностранный легион, за которым тянется шлейф военных преступлений. Всё это и составляет суть понятия «Франсафрик».

У колыбели этого уродливого дитя Пятой республики, как ни прискорбно, стоял тот, кто спас Францию от позора вишистского коллаборационизма: национальный герой и президент Пятой Республики генерал Шарль де Голль. Мы не видим в этом ничего удивительного. Ведь «опасный кризис 13 мая 1958 года, спровоцированный путчем мятежных офицеров в Алжире, привёл к власти генерала Шарля де Голля». Так что именно колониальные войны в Индокитае и Алжире породили Пятую Республику и сделали своим вестником генерала де Голля', который считается эффективным творцом «спокойной» деколонизации территорий Чёрной Африки. Вопрос только в том, насколько «спокойным» оказался процесс деколонизации. Новая форма колониализма представляет собой явление до неприличия лицемерное, поскольку циничная эксплуатация прикрывается здесь насквозь фальшивой словесной эквилибристикой, и опасное — ввиду того, что противники названной системы истребляются безжалостно и без промедления, тогда как страдания эксплуатируемых народов умножаются стократ'.

Де Голль ясно осознавал тот факт, что в послевоенном мире Франция не сможет сохранить свои обширные колониальные владения. Он понял, что его вынудят признать независимость африканцев. Деколонизаторский дискурс американцев и СССР усиливал движение за независимость африканских народов. Действительно, уже в 1941 году Франклин Рузвельт и Уинстон Черчилль подписали Атлантическую хартию, в которой содержалось положение о «восстановлении суверенных прав и самоуправления народов». Хартия эта оказала заметное влияние на политическую ситуацию в африканских колониях Франции. Однако «деколонизаторским дискурсом» дело совсем не ограничивалось: Москва и Вашингтон тайно поддерживали бойцов ФНО Алжира, фактически включившись в борьбу за передел сфер влияния на Чёрном континенте. И понятно, что Франция не сможет противостоять двум супердержавам послевоенного мира. Да и в самой метрополии левые всё настойчивее требовали покончить с колониализмом.

Генерал, будучи блестящим политиком, прекрасно соизмерял желаемое и возможное. Перед ним встала сложнейшая задача: уйти с Чёрного континента таким образом, чтобы Франция могла сохранить в своих бывших колониях эксклюзивные и никем не оспариваемые экономические, политические и стратегические преференции. Скрепя сердце согласился с суверенитетами молодых африканских государств, но согласие это зиждилось на тайных замыслах и секретных действиях. Произнося риторическое заклинание «Франция любит Африку!», Ш. де Голль поручает своему фавориту Жаку Фоккару «создать систему интегральной зависимости». Это означало сохранение кортежа клиентелистских государств, доступ к стратегическим природным ресурсам и контроль над политическими партиями, прокламированная законность таила фактическое беззаконие.

У колыбели «Франсафрик» рядом с Ш. де Голлем стояли две примечательные фигуры. Прежде всего, это Жак Фоккар, «господин Африка», человек, с именем которого связаны все тайные операции французских секретных служб в Африке в период нахождения у власти генерала де Голля и позже Жоржа Помпиду. Вторым по масштабам деятельности и силе влияния был Феликс Уфуэ-Буаньи (будущий президент Кот-д’Ивуара в то время являлся поверенным в иностранных делах генерала). К слову сказать, именно Ф. Уфуэ-Буаньи ещё в 1955 году ввёл в политический лексикон сам термин «Франсафрик». Однако этот идеолог французского неоколониализма вкладывал в него исключительно позитивный смысл: он подразумевал под ним систему отческого патронажа Франции по отношению к новым суверенным государствам.

После возвращения Ш. де Голля к власти в 1958 году, когда уже шла война в Алжире, Ж. Фоккара назначили генеральным секретарём по африканским и малагасийским делам. Вскоре под его начало передали некоммерческую организацию под названием Служба гражданских действий — СГД (Service d’Action Civique — SAC) и Службу внешней документации и контршпионажа — СВДК (Service de documentation extérieure et de contre-espionnage — SDECE). В орбиту деятельности «Франсафрик» включили и иные французские спецслужбы: Управление военной разведки — УВР (Direction du renseignement militaire — DRM), Управление территориального надзора — УТН (Direction de la surveillance du territoire — DST), Управление защиты и безопасности обороны — УЗБО (Direction de la Protection et de la Sécurité de la Défense — DPSD). Деятельности этих спецслужб в Африке Ф.-К. Вершав посвятил специальное исследование — «Чёрное молчание».

Все внимательно выслушали доклад главы внешней разведки. Он чётко прояснил сложившуюся в Северной Африке ситуацию.

— Спасибо, Виктор Михайлович, за такие подробности. Что мы сможем противопоставить этой «Франсафрик»?

— Свою далеко идущую стратегию. Не на месяц, а на годы. В семидесятые мы как-то забросили Африку.

— Почему же? Родезия?

— И ещё Сомали. Но всё равно мало.

— Существовала позиция ЦК — не вбухивать средства в невыгодные проекты, — пояснил Патоличев. — И, как показали дальнейшие события, совершенно правильная. Вновь созданные государства переживают проблемы роста.

— Но сейчас у нас есть хоть какая-то программа?

— Пока только наметки.

Машеров хмуро поинтересовался:

— Поддерживать бессмысленные революционные движения?

— Кроме коротких мятежей, они мало что могут дать. Местные социумы уже в целом сложились. Клановость, коррупция — с этим сложно бороться винтовкой.

— Тогда будем действовать, как привыкли, постепенно. В первую очередь нам необходимо вытеснить центры силы — французские базы.

Чебриков тут же бросил веское:

— Согласен.

Его тут же поддержал генерал из ГРУ. Патоличев кинул взгляд в сторону разведчиков. Быстро они спелись! Наверняка у них в загашнике есть свой интерес.

— Что-то конкретно предлагаете?

— Начнём с Джибути. Поднять восстание в этой далёкой колонии. Мы, то есть сомалийцы, его поддержим. Затем придёт очередь Чада — ливийцы давно против него зубы точат.

Машеров раздумывал:

— Не слишком ли много насилия на Чёрном континенте?

— Пётр