Генеральный Попаданец 8 - Ал Коруд

— Что хорошо японцу, не годится нам.

— Почему же. Практика «иди и смотри», которую продемонстрировала нам корпорация «Тойота», оказалась внезапно крайне эффективной и на их заводах, работающих на Дальнем Востоке.

— Ну это… — референт из Совмина замялся. О гемба-менеджменте он слышал мало.

— Видите, вы отвергаете, не проверив. Наш же институт создал на его основе советскую программу.

— И каковы итоги? — секретарь из ЦК проявил живой интерес.

— Вот брошюра, где изложены итоги её внедрения в Белорусско-Прибалтийском районе.

Лигачёв быстро просмотрел страницы и неожиданно присвистнул:

— Семнадцать процентов. Буквально на ровном месте.

Пришла пора занервничать представителям правительства.

— И это не крайний показатель. Они нашли избытки рабочих ресурсов практически на каждом предприятии. Там, на предпоследней странице, — руководитель НИИ автоматизации промышленного управления указал пальцем. — Вот вам и резервы.

Седовласый академик добил совминовцев.

— Наши исследовательские институты к тому же не раз указывали на факты излишних капитальных вложений. Министерствам выгодно отчитываться за них как за рост. Но по факту это ничто иное, как омертвение оборотных средств.

— Ну и термин у вас, Николай Александрович, — недовольно нахмурился Лигачёв. Он сам выходец из промышленной области, несколько лет руководил Уральским экономическим районом.

— А как ещё прикажете называть натуральное закапывание огромных ресурсов? Сроки строительства из-за непродуманных решений часто срываются, эти финансы не приносят никакой пользы стране и фактически тормозят развитие народного хозяйства.

— Но строить же нам всё равно необходимо!

— Не спорю. Но нужно чётко понимать, сколько и где. Зачем хапать лишние ресурсы, если не можешь их использовать? Эту нехорошую тенденцию мы уловили ещё четыре года назад. Предупреждали Центральный комитет и Совмин. А воз и нынче там!

Вопрос на самом деле важный, и Лигачёв принял правильное решение:

— По этому поводу, товарищи, мы соберёмся отдельно. Мне уже неоднократно писали о затянутых «стройках века». Одни огромные каналы по переброске воды в Среднюю Азию чего стоят. Отличный пример непроработанности планов. Как вы все знаете, Центральный комитет недавно принял решение о заморозке строительства.

— Хорошо.

— Пришлите мне на днях, Николай Александрович, выводы вашей комиссии, а мне будет интересно узнать мнение Совета министров.

— Договорились, Егор Кузьмич.

Машеров внимательно слушал обе стороны. Ему также импонировала манера нового секретаря разобраться в проблеме, а не прятать её в чулан. И откуда в Леониде Ильиче была такая чуйка на кадры? Пожалуй, пора двигать секретаря ЦК в Политбюро. Даже после проведённой реформы КПСС и смены Конституции роль этого партийного органа ещё очень велика. Но что интересно: поднятые дискуссией темы оказались не менее важны, чем сама предстоящая трудовая реформа. И что самое важное — это намечающееся противостояние науки и технократии. Немыслимое в прежней реальности. И пока Пётр Миронович не видел, каким образом выбраться из кризиса. А ведь он может в ближайшие годы подорвать развитие страны. И так темы упали, проявились противоречия. Вот и в СЭВ не всё ладно. А все корни у нас, в Советском Союзе.

Началось же всё даже не вчера. Первое, что сделали большевики — изменили закон, действовавший при Николае II. Теперь трудиться надо лишь восемь часов. Выходной, согласно декрету Совета народных комиссаров, вышедшему в октябре 1917 года, оставался лишь один — воскресенье. В январе 1929 года власти решили облегчить жизнь пролетариям: согласно новому постановлению, предприятия должны постепенно перейти на семичасовой график. В августе последовало очередное нововведение: пятидневная рабочая неделя. Она сильно отличалась от ставшей позже привычной. Принцип взяли иной: сначала шли четыре рабочих дня подряд, затем пятый — выходной. Но к 1940-му из-за неудобства такого графика шестидневку с отдыхом в воскресенье вернули — вместе с восемью рабочими часами в сутки.

На время войны такой график сохранить, конечно же, не удалось: указом ввели обязательные сверхурочные работы от одного до трёх часов в день и отменили все отпуска. Отменили эти военные меры практически сразу же после Победы — 30 июня 1945 года. Привычная нам пятидневная рабочая неделя и два выходных появились лишь в 1967 году. Но что интересно — изначально у товарища Сталина имелось совсем другое представление о том, как должна строиться жизнь советских граждан. Его старые идеи назрели и перезрели.

Тезис Иосифа Сталина о необходимости сокращения рабочего дня «по крайней мере до шести, а потом и до пяти часов» изложен в его работе «Экономические проблемы социализма в СССР» и прозвучал на XIX съезде КПСС в 1952 году. Эта идея не являлась просто предложением о сокращении рабочего времени, а составляла часть комплексной программы перехода к коммунизму и всестороннего развития личности советского человека. О своих идеях отец народов рассказал позднее в сборнике своих статей «Экономические проблемы социализма в СССР», который вышел за год до смерти лидера Союза. В книге Сталин доказывал: трудовой день надо сократить до пяти часов. Но почему он считал, что это необходимо? Думал он совсем не о том, что советским рабочим надо больше отдыхать. Зодчий коммунизма считал, что людям жизненно необходимо физически и умственно развиваться, иными словами — учиться постоянно, а не только в юности.

Зачем? По мнению Сталина, советский гражданин не должен всю жизнь быть прикованным к одному рабочему месту. Ему нужна возможность выбрать и освоить новую профессию, для чего требуется больше свободного времени. Для этого глава государства собирался ввести общеобязательное политехническое обучение. Он уверен: без таких изменений от социализма к коммунизму не перейти. Вождь также считал, что вместе со свободным от работы временем люди получат возможность повышать свой культурный уровень, что тоже немаловажно для создания принципиально нового общества.

Что же тогда получили по факту? И почему похерили идею?

В планируемых новшествах Сталин видел ключ к положительному изменению экономической и социальной жизни трудящихся. Без этого, по его убеждению, перейти от экономики социализма к экономике коммунизма невозможно. Лаврентий Берия полностью поддерживал идею Сталина о введении пятичасового рабочего дня. Более того, он даже пытался по-своему развивать эту инициативу своего начальника. В своих опубликованных записках он не скупился на многочисленные комплименты этой замечательной идее вождя. Кроме того, в тех же записках Берия говорит о том, что «они только на одном этом обойдут капитализм», который, в свою очередь, гонится исключительно за прибылью, и вопрос всестороннего развития своих трудящихся его не волнует. По мнению Берии, переход на пятичасовой рабочий день выступит в качестве своеобразного триггера в отношениях западных капиталистов