Танго над бездной. Эскалации - Александр Гельевич Дугин

И даже если они совсем разные и у них разный бэкграунд и исторический опыт, на самом деле один из них представляет собой дух России, а другой – дух Америки. Трамп – воплощение Америки как таковой, то есть глубинной, прагматичной, расчетливой, торговой и бизнес-ориентированной – а другой Америки нет. Путин же воплощает собой Святую Русь, и, соответственно, для него державные интересы, религиозные факторы и история имеют огромное значение. В этом отношении они и схожи, и глубоко различны.

А Байден был кусочком, алгоритмом глобалистской системы. И с ним говорить было просто не о чем, так как его суверенитет был равен нулю. Суверенитет Трампа стремится к бесконечности. У него есть ограничения, конечно, в наличии еще недочищенных авгиевых конюшен Демпартии глобалистов и либералов, но он тем не менее решительно во второй срок взялся за укрепление суверенитета Америки и самого себя как президента Соединенных Штатов, так как к этому относится как к миссии сделать Америку снова великой.

И эти два харизматических лидера, воплощающих в себе высший суверенитет своих собственных обществ, встречаются между собой в сложнейший момент мировой истории. Это уникальная встреча. Это встреча великих, потому что они представляют великие державы и представляют их адекватно: так, как эти державы и должны быть репрезентованы.

Вернуть Гекату

Александр Кузмак. Тем временем, пока дух Америки возрождается, а дух России, собственно, возрожден, немножко поговорим о духе Франции. Человек, которого зовут Рафаэль Глюксманн, лидер партии Place publique, потребовал от США вернуть Статую Свободы. Помимо абсурдности самого заявления, что вообще с духом Франции произошло? Куда делась великая Франция, ее великие дипломаты и великие политики?

Александр Дугин. Здесь символизм предельно ясный. Глюксманн – сын Андре Глюксманна, одного из самых омерзительных и пошлых французских так называемых философов. Когда французская мысль (ведь это родина Декарта и великих мыслителей) заканчивает свой исторический путь каким-то невразумительным плевком в лице Андре Глюксманна… Оказывается, у него еще сын есть, и этот сын тоже за папой – ведь папа известен тем, что он оплевал Достоевского, создал целые системы ненависти к русским, объясняя, что русские плохие во всем, русские ужасны, наша литература чудовищна, наша политическая история, наша религия абсолютно ничтожны и так далее.

Теперь его сын требует вернуть Статую Свободы. Надо вспомнить, что масонский архитектор, француз, изображал богиню ада, богиню Гекату, с острыми лучами, жалящими шипами на своем венце, с факелом, освещающим подземный мир… Зачем днем факел? Факел нужен в темноте. Богиня Геката, изображенная в виде Статуи Свободы, представляет собой приветствие: «Добро пожаловать в ад». Вот что означала эта статуя, стоявшая на перекрестке дорог. Это ад, который, собственно говоря, разверзся при переходе в постхристианскую, атеистическую цивилизацию.

И такой завет – «добро пожаловать в ад» – французские масоны, богоборцы и атеисты подарили Америке, надеясь, что Америка пойдет в этом направлении. И она честно шла, пока не появился Дональд Трамп. И вот тут сын горе-философа Глюксманна говорит: «Отдайте нам богиню тьмы, она должна освещать Макрона, она должна освещать мигрантов, и она должна освещать своим черным факелом и своими темными лучами гей-парады», которые в Америке теперь запрещают, а во Франции они продолжают процветать. «Верните нам назад наш ад. Мы верны, – говорит Глюксманн или Макрон, – предшествующей стадии, мы хотим разложения и гибели и хотим войны с Россией, чтобы продолжать то, что было политикой коллективного Запада на предыдущем этапе».

То есть Франция сейчас придерживается русофобии и, естественно, отрекается от всего великого, прекрасного и глубокого, что во французской истории было. Даже в эпоху Наполеона, который нес нам из Франции не самые лучшие ценности (буржуазный, атеистический мир, капитализм), для традиционной России XIX века бывшие, в общем-то, тоже в духе Гекаты, в духе Статуи Свободы, все-таки масштаб-то был совсем не тот, Европу-то он себе подчинил. Наполеон был харизматичной личностью, он провозгласил себя – пусть, конечно, и условным – императором, он покорил народы Европы и привел огромную армию, а потом был выброшен из России мощью русского духа. А это была война сложная, это была война Отечественная, в ней принимали участие не только формирования гвардии и войска России, но и народ, о чем писали наши классики. Но сейчас эти ничтожества – Глюксманн, Бернар Леви и Макрон – на абсолютно пустом троне, ненавидимые и презираемые своим французским народом, разрушающие французскую идентичность, – это все же только пародия. На фоне Наполеона то, что делает Глюксманн и Макрон, честно говоря, выглядит комично. Тем более, что Трамп стремительно выходит из этой коалиции.

С Америкой, пожалуй, нам воевать было бы так же трудно, как с Наполеоном или Гитлером. Действительно, надо было бы все отдать, если бы они действительно решили наступать и начали бы ядерную войну при полной включенности США на той стороне. Это было бы трудно, но мы бы все равно победили, нет сомнений.

Олимпиада в Париже чего, например, стоит? Ну, это уже был сознательный сатанизм. Стремление превратить свое общество в инфернальный спектакль, в некий богохульный античеловеческий балаган. Это, конечно, вызывает мгновенный эффект некого остолбенения у людей, для которых опыт трансгрессии или пробивание дна все еще представляет собой нечто привлекательное, притягательное, потому что действительно в падении, в переходе от сложной системы к более простой происходит высвобождение энергии, очень темной и мрачной.

Мы же не замечаем, сколько сил мы тратим, чтобы ходить вертикально, чтобы быть приличными людьми, чтобы думать, приводить себя в божеский вид. Ведь проводится огромная работа, чтобы не утратить человеческое достоинство. И когда дается сигнал: «Все, теперь можно что угодно», то, конечно, огромное количество этой темной энергии подпитывает разрушение, и это даже вдохновляет. Посткультура постмодерна на этом и строится. Возникают, хоть и ненадолго, черные всплески энергии, которые свергают государства и разрушают системы, а потом исчезают, как будто их не было.

Представьте сейчас, например, судьбу трансгендера в Америке Трампа. Раньше он был представителем наиболее прогрессивной части населения, а сейчас просто несчастный уродец, от которого все сторонятся и которому никто не подает руки. Франция, мне кажется, стоит на пороге чего-то аналогичного: либо она придет в себя, либо ее не будет.

Раскол Европы и агонии цветных революций

Александр Кузмак. Вот что они (французов я имею в виду и вообще европейцев) умеют хорошо, так это не силовыми методами, а, что называется, исподволь и организованным способом создавать хаос, что они, собственно, попытались сделать и в Сербии, и в Венгрии –