Танго над бездной. Эскалации - Александр Гельевич Дугин

Но для Росси это не так, для нас это вопрос: быть или не быть. Поэтому для нас нет в этом отношении неважных мелочей. Судьба не только конституционно вошедших в состав нашей страны четырех субъектов федерации, но и Харькова, Одессы, Николаева, Днепропетровска, четырех других областей Новороссии и, собственно, судьба Киева, а также будущих остатков Украины – все это для нас представляет жизненный интерес. Потому, как только мы согласимся на неправильные пропорции в распеределении территории, не на те границы, война снова нас настигнет. Что мы скажем людям, которые пожертвовали собой и своими близкими ради войны и этой великой победы, восприняв это как зов Родины? И как будет власть смотреть в глаза гражданам, если окажется, что это не настоящая победа, что это сделка?

Поэтому нам надо прийти к согласию относительно общей картины мира между США и Россией. И исходя из этого, все остальные вопросы будут логически решаться. Тогда уже и статус Европы, Украины, Ближнего Востока и отношение к другим Великим Державам – к Индии, Китаю, к исламскому миру, к Африке, – судьбы БРИКС, «Северного потока» – эти большие стратегические проекты и вопросы будут иметь уже прикладное значение. То есть стратегические аспекты должны быть поставлены во главу угла, а тактические – подчинены этому. В противном случае, поскольку существует дисбаланс в отношениях и в понимании сути украинской проблемы, мы можем заведомо заложить мину под наши российско-американские отношения.

Конечно, надо понять, кто вообще будет представлять Украину и в отношении нас, и в отношении США, потому что они не имеют никакого легального и легитимного представительства в политической сфере.

Александр Кузмак. Подытоживая эту тему, можно ли сказать, что Россия, преследуя стратегические интересы в этих переговорах, при этом Украину рассматривает как священный экзистенциальный момент для своей истории, а у Трампа ситуация ровно обратная, то есть его интересует тактика как можно быстрее завершить войну, потому что его интересует его роль в истории как миротворца? Вот здесь возникает главное противоречие, и поэтому он торопится, а нам торопиться некуда.

Александр Дугин. Вы совершенно верно описываете ситуацию. Здесь играет роль разница в отношении. Какие-то вопросы для Трампа – это детали, мелочи, а для нас это все. И наоборот. Например, судьба Израиля. Я не думаю, что Россия ангажированна в пользу Израиля. Скорее всего, нет. При всем довольно дружелюбном и открытом отношении и к Нетаньяху, и к Израилю. Но для Трампа это важный вопрос – быть или не быть. А для нас нет. Для нас лучше бы, чтобы не было войны.

Но что делать? Слава богу, на нашей стороне Путин, который прошел такой колоссальный путь и накопил огромный опыт в общении с западными лидерами. Он обладает таким опытом в распознавании обмана со стороны Запада, что я думаю, он за версту чувствует любую попытку вынудить Россию согласиться на неприемлемые для нас условия. На мой взгляд, надо дать Трампу кредит доверия, потому что он, в общем-то, нас не обманывал, он хочет построить совершенно другой миропорядок, который нам более симпатичен и для нас является более приемлемым, чем глобалистские проекты, так как глобалистские проекты – это путь к ядерной войне.

Об этом, собственно, мы начали нашу программу, «Эскалацию», именно в период, когда угроза ядерной войны между Россией и США и еще совсем недавно коллективным Западом стремительно нарастала.

Александр Кузмак. Как эмоционально и ментально сочетаются эти два человека, на ваш взгляд, между собой – Путин и Трамп? Насколько они похожи и насколько не похожи с точки зрения перспектив дальнейших договоренностей? Когда, например, был Джо Байден и, соответственно, Владимир Путин, это даже выглядело плохо, так как эти две фигуры как-то совместить между собой невероятно. Понятно, что они, может быть, и нашли бы общий язык. А вот эти два человека, Путин и Трамп, они могут договориться?

Александр Дугин. Для начала, если сравнивать с парой Путин – Байден, то контраст, конечно, разительный. Сейчас, кстати, есть такая инициатива – признать бывшего президента США пребывающим в деменции уже не один год, так как этот человек абсолютно ничего не решал. Он был номинальной фигурой глобализма и либерализма. И поэтому, собственно, Путину он ничего и сказать не мог, да и услышать не мог. Путин не мог говорить с этим инвалидом.

Собственно, отсутствие контактов между ними – это не просто дипломатическая случайность, это демонстрация полной несопоставимости характеров. С одной стороны, мы видим носителя суверенитета великой страны, за которым тысячелетняя история, который должен принимать фундаментальные решения перед Богом и перед страной, а с другой – человека в состоянии психического расстройства, фактически ни на что не влияющего. И сейчас оказывается, что и решения принимал не он, и подписывал бумаги не он, потому что он и подписывать, оказывается, уже не мог. Что между этими двумя людьми могло быть общего, кроме их номинального статуса президентов двух великих держав?

Теперь этого больного человека сменил нормальный президент, хотя он тоже в возрасте. Но это человек, отвечающий за свою страну. У них с Путиным есть много общего. Трамп по-настоящему осознает весомость и возможности своего суверенитета, своего поста и своей роли. И Путин, и Трамп – это люди исторические. Они войдут в историю, и о них будут писать в учебниках, потому что они действительно взяли на себя ответственность в сложнейшее время мировой истории возглавлять великие державы.

К тому же они реалисты. Это многие упускают, потому что теорию международных отношений у нас не особенно принято изучать. По крайней мере, на нее очень мало ссылаются эксперты-международники. Это странно, потому что это основа политического анализа. В первую очередь необходимо разобраться в самых главных школах международных отношений: реализм и либерализм.

Реалисты – это те, кто свято верит в абсолютность суверенитета, а либералы хотят демонтировать национальные государства и лишить их суверенизации в пользу наднациональных глобальных институтов. Байден был либералом в международных отношениях и принадлежал к этой школе, хотя, может быть, уже и не осознавая этого.

Трамп и Путин – реалисты в международных отношениях. Для них суверенитет – это абсолютная реальность. И, собственно говоря, это два реалиста, четко осознающих свои национальные интересы и способных рационально их объяснить, доказать, описать и воплотить в жизнь. Рассмотреть зоны конфликтов или заметить, наоборот, насаждение чужих идеологических построений и отмести их – вот это у них общее. Они два реалистично понимающих