Танго над бездной. Эскалации - Александр Гельевич Дугин

Александр Дугин. Уважаемый судья Наполитано, я предпочитаю не отвечать на этот вопрос. Потому что мое влияние, с одной стороны, сильно переоценено – я не его советник. Но в то же время и немного недооценено, если говорить о «нулевых отношениях». Я его поддерживаю. Я его понимаю. Мы на одной волне. Он на своем уровне, я на своем.

Эндрю Наполетано. Когда он встретится с президентом Трампом, что, как мы надеемся, произойдет скоро, возможно, 9 мая, что, по-вашему, скажет президент Путин? «Давно пора»?

Александр Дугин. «Наконец!» – думаю, это будет первым словом, которое он мог бы сказать при встрече с Трампом. «Наконец-то, Дональд, наконец-то!»

Мы внимательно следим за тем, что происходит сейчас в Соединенных Штатах. Это чудо, что так быстро, так хорошо и в таком правильном направлении. И дело не в завершении войны. Трамп заявил: «Мы начали прокси-войну против вас. Теперь мы думаем о том, чтобы ее прекратить».

Именно так Путин рассматривает ситуацию: «Вы, Соединенные Штаты в лицепредыдущей администрации начали эту прокси-войну, спровоцировали нас, это было ужасно и продолжается до сих пор, потому что война не заканчивается». Но решимость и воля Дональда Трампа остановить это – именно тот знак, который мы ожидали. Потому что никто, кроме Соединенных Штатов, которые начали эту войну, не могли положить ей конец мирным образом. В противном случае конец может быть ужасным.

Эндрю Наполетано. Чего же ожидает президент Путин от президента Трампа, чтобы положить конец войне?

Александр Дугин. Эти детали я не могу обсуждать. Прежде всего, думаю, у Путина есть много тем для обсуждения с Дональдом Трампом, кроме Украины. Наверняка будут говорить об Украине, но, по моему мнению, это не вопрос первого уровня. Им нужно обсудить новый мировой порядок, потому что до этого была глобалистская система, основанная на принципах, подразумевающих отсутствие правил. Хотя именно так это и называлось – rules-based world order[45].

Эндрю Наполетано. На самом деле это означало американский мировой порядок, основанный на американских правилах, которым сама Америка будет подчиняться только тогда, когда сама того захочет.

Александр Дугин. Да. Но какая Америка? Теперь мы видим: глобалистская Америка не была американской Америкой. Это была Америка, захваченная глобалистской элитой. Поэтому, я думаю, Путин прежде всего обсудит с Трампом то, как они видят этот постглобалистский мировой порядок. А затем, возможно, попытаются совместно с Китаем, Индией и другими великими державами определить настоящие, фундаментальные принципы мировопорядка, а не так называемые «правила».

Эндрю Наполетано. Как вы думаете, постнеоконсервативное американское правительство придет к концепции политического реализма, признания законного суверенитета других стран и их законных потребностей в безопасности, а не к идее «мы лучше вас и будем указывать вам, как жить»?

Александр Дугин. Именно. Согласен, ситуация именно такая. Я отнюдь не считаю Трампа импульсивным, эмоционально нестабильным человеком, каковым его некоторые видят. Напротив, думаю, он очень последовательный политик со своей идеологией. И он реалист. Американский реалист. Патриот. Он верит в суверенитет своей страны и в суверенитет других стран.

Думаю, что с таким лидером и с такой Америкой, с такими Соединенными Штатами Америки у нас практически нет противоречий. Если каждый останется в своей зоне, заключив сделки в одних сферах и конкурируя в других, это будет абсолютно рационально. Ведь и Путин реалист. Классический реалист в международных отношениях.

Эндрю Наполетано. Через два месяца Россия будет праздновать 9 мая. Каково значение этого дня в нынешнем году?

Александр Дугин. Прошло 80 лет после победы во Второй мировой войне. Мы называем эту войну Великой Отечественной. И это празднование нашей победы, это великий праздник нашего суверенитета. Для нас это не только воспоминание о страданиях, которые мы перенесли во время Второй мировой войны, но также наша гордость. Когда мы в войне отстояли право быть русскими, быть независимыми. И это не только о прошлом. Это – о бессмертном русском духе и воле оставаться сильными и независимым. И если Трамп вдруг прибудет…

Эндрю Наполетано. О, это будет монументальное событие…

Александр Дугин. …Мировой истории! Потому что это будет означать решительный конец той войны, которая сейчас идет. Нельзя забывать, что мы до сих пор находимся в состоянии войны с США, и возможный визит Трампа на 9 мая с точностью станет ее завершением. Нашей огромной победой: мы вместе будем победителями, не только Россия.

Эндрю Наполетано. Поскольку Соединенные Штаты используют Украину в этой опосредованной войне, Россия считает себя находящейся в состоянии войны с Соединенными Штатами?

Александр Дугин. Да.

Эндрю Наполетано. Профессор Александр Дугин, блестящий, гениальный ученый, замечательный философ, бесстрашный и мужественный человек. Большое вам спасибо за предоставленную мне честь провести это время с вами и взять у вас интервью.

Хроники раскола коллективного Запада[46]

Тренды и осцилляции большой политики

Александр Кузмак. В начале этой недели Соединенные Штаты Америки опубликовали все свои планы на ближайшие дни через средства массовой информации на разные лады. И вот, пожалуй, первый ближайший план – это выход из группы, которая ведет расследование против России и в газете New York Times, и не только там. Эти планы называются еще одним камнем, еще одной соломинкой, которая вложена в процесс дезинтеграции между Европой и США.

Александр Дугин. Вообще для того, чтобы корректно осмыслять структуру новостей и осуществлять их интерпретацию в соответствующей действительной глубине тех фундаментальных событий, которые развертываются на наших глазах, следует отделять два слоя в этих событиях. Есть некий курс, некий постоянный вектор и определенная линия, если угодно, которая представляет собой стратегическое развертывание процессов. Именно стратегическое содержание, которое видно, когда мы слегка – или даже не слегка – отвлекаемся от бытовых, постоянных, ежесекундных информационных потоков. То есть когда мы смотрим на происходящее немного отстраненно, в более широком масштабе: мы помним, что было два месяца назад, три года назад, желательно, сто лет назад. И соответственно, когда мы откладываем аналогичные представления в будущее, речь идет о стратегическом измерении политики.

Есть то, что можно назвать осцилляцией – колебаниями, когда маятник или синусоида, скажем так, развертывается вокруг главной стратегической оси: это тактические заявления, высказывания, выступления, анонсы событий, выход, вход, прекращение помощи, разрыв дипломатических отношений и т. д. Так же можно рассматривать и политику Трампа. Здесь есть два слоя.