Ангел не первой свежести - Елена Кароль

— О тебе. О нас… О… вообще! — Она остановилась на месте, повернулась ко мне лицом и резко всплеснула руками. — Почему ты мне ничего не сказал⁉ Я себя такой дурой чувствую!

— Я говорил, — произнес спокойно. — Не моя вина, что ты не читала семейные хроники.

— Я читала! — рыкнула Рэйчел. — Ты не говорил, что ты тот самый Энджел Мортис! Ты… ты… ты труп!

Мой вздох был полон терпения, а взгляд укора.

Мягкого. Очень мягкого укора.

Точно. Я же до сих пор не написал для Энжи книгу. Пожалуй, она нужна не только Энжи…

Глава 17

— Рэйчел, — произнес ровно, — я не труп. Я ревенант. Ревенанты — это духи мщения, условно воплощенные в физическую оболочку. Если очень сильно утрировать, то я не зомби, я призрак. Но при этом условно материальный. Более того, когда мой дед понял, кем именно я стал, то провел ряд дополнительных манипуляций, в том числе проводя ритуалы и вознося жертвы темным богам, чтобы я стал выглядеть более живым, здравомыслящим и получил… скажем так, определенную силу.

— Какую силу? — прищурилась она напряженно, шаря по моему лицу хмурым взглядом.

— Силу манипулировать энергиями смерти и не только, — произнес обтекаемо. — Понимаешь, став ревенантом, я многое приобрел и одновременно потерял. Дед… скажем так, вернул мне утерянное без потери приобретенного. Таким образом я стал архимагом сил тьмы.

— Очешуенно… — Рэйчел выглядела растерянной, но, к счастью, не напуганной. — И что теперь? Нет, погоди!

Она резко взмахнула рукой, запрещая мне говорить.

— Ты — ревенант!

— Да, — кивнул.

— Дух мщения?

— Всё верно.

— А кому ты мстишь?

— Вот тут… — я поморщился, — всё сложно. Идем, я расскажу тебе свою историю. Она неприглядна и… просто некрасива. Я не буду оправдываться, но прошу понять…

А потом я рассказал ей всё. Вообще всё. Рэйчел — умная девушка. Более того, моя будущая жена. Да и я не вижу смысла скрывать то, что было и есть. Да, я не самый хороший парень. Но покажите мне того, кто безгрешен, и я посмеюсь над вашей наивностью.

— Вот такие дела, — подытожил, завершив свой не самый простой и короткий рассказ уничтожением своего саркофага. — Каюсь, вспылил. Но знаешь, мне полегчало.

— Представляю… — Рэйчел давно шла рядом с изумленно круглыми глазами и приоткрытым от потрясения ртом. — Какой же он мудак! Читала о нем в хрониках нашего рода, но не думала, что всё ещё хуже. Это просто кошмар! Использовать собственного внука так… низко!

— В прошлом мало кто из патриархов был… — хмыкнул, — праведником. Подлоги, козни, заговоры, убийства, завоевания — это было нашей обыденностью. Да и сейчас разве иначе? Тебя саму едва не убило проклятье. Думаешь, случайно?

Рэйчел с досадой сморщила нос, а потом посмотрела на меня откровенно растеряно.

— И что теперь? Тебе больше некому мстить и ты… умрешь? Или как?

— Ревенанты не умирают, — качнул головой. — Уничтожив своих убийц и добившись справедливости, они обретают душевный покой и просто исчезают, растворяясь в небытие. И вот тут… честно скажу, я сам в некотором недоумении. Мне больше некому мстить, но моя душа не спокойна, а тело гораздо более живо, чем тело классического ревенанта. Мой род почти выродился, моя страна исчезла с лица земли, мой город превратился в пристанище бандитских группировок… Меня это не устраивает. Понимаешь, справедливость — это ведь не только смерть убийц. Это гораздо более глобальное понятие. Уверен, темные боги позволили мне пробудиться не просто так. Не только лишь для того, чтобы я прочел тот дневник. И если бы в тот вечер я не приехал к вам…

Чувствуя, что Рэйчел не будет против, я сделал шаг, приобнял её за талию и провел самыми кончиками пальцев по скуле.

— Я бы никогда не узнал тебя, моё сокровище. Кто знает, может боги хотят, чтобы наши семьи действительно породнились?

В её глазах мелькнуло сомнение, потом растерянность, под конец крайне подозрительный страх, но услышал я совсем другое.

— Ты меня любишь?

Ох, боги темные!

— Умеют ли немертвые любить? — задал встречный вопрос. — В наших телах происходят совсем другие процессы, чем в телах по-настоящему живых существ. Чувства притуплены, гормоны не вырабатываются, мораль… иная. Но ты наполняешь мою душу теплом, а жизнь смыслом. Любовь ли это?

— Это… — она сглотнула и тихо шепнула, — очень романтично. Но мне… мне страшно.

— Отчего?

— А вдруг ты исчезнешь? Или начнешь убивать? Или… я не понимаю! Ничего не понимаю!

Неожиданно она всхлипнула и, резко прижавшись ко мне… расплакалась.

Поворот был настолько внезапным, что я сам замер, не представляя, что делать, но потом догадался обнять девушку, позволяя ей выплакать свои страхи. Понял уже, что надо просто перетерпеть, а потом как-то… убедить.

Нет, не в том, что не начну убивать (конечно, начну!), а в том, что ей нечего бояться. И точно не рядом со мной.

Обнимая девушку и терпеливо дожидаясь, когда ее отпустит, я не мог не замечать, как крепко она прижимается ко мне сама, и мне это нравилось. Несмотря на всё, что она узнала от меня и своей тётки, она пришла и искала защиты и утешения именно у меня.

Это ли не прекрасно?

Лишь на миг позволив себе самодовольную ухмылку, погладил свою малышку по волосам. Она была такой теплой и так вкусно пахла, что я не удержался и, ткнувшись носом в её висок, тихонько вдохнул этот нежный аромат безусловного доверия.

Заметила ли это Рэйчел? Не уверен. Но даже не вздрогнула, лишь приподняла ко мне своё милое заплаканное личико и срывающимся шепотом попросила:

— Поцелуй меня.

О, это с радостью!

Не торопясь набрасываться на девушку, я коснулся губами её нежно-розовых скул, собирая влажные дорожки, затем щек и даже закрытых век, позволяя ощутить всю ту нежность, которую она вызывала во мне одним своим присутствием и объятиями. Нежные бровки, хмурый лобик, дрожащий подбородочек и лишь под конец приоткрытые сладкие губы, доверчиво распахнувшиеся шире.

— Ангел… — ее сбивчивый шепот звучал призывнее любых благ мира, рождая в душе полноценную бурю и триумф.

Моя девочка.

Только моя!

* * *

В