Ангел не первой свежести - Елена Кароль

Всё началось примерно неделю назад, когда в одну из ночей в доме появилось умертвие. Мелкое, несуразное, но успевшее покусать почти десяток слуг, прежде чем его уничтожила охрана.

Было разбирательство.

Увы, результат оказался крайне… неоднозначным.

Для начала следователи рода определили изначальный вид твари. Ею оказалась любимая болонка Констанции, что привело даму в ярость.

Кто пос-смел?

Увы, это выяснить не удалось.

Заклинание было знакомым, таким пользовалась она сама, но не совсем. Присутствовала в нем особая некротическая составляющая, извращающая суть изначального заклинания так, что после смерти жертва возродилась именно умертвием.

И вот это было странно. Очень странно!

Ни Констанция, ни нынешний глава рода, ни советники не знали ни одного дипломированного некроманта, кто бы мог сотворить подобное. У них просто не хватило бы сил!

И это нервировало.

Кто объявил их роду войну? Так низко! Подло! Действуя через любимого питомца!

И что самое странное, новых попыток не наблюдалось.

Охрана была утроена, все системы внутренней безопасности дома переведены в режим чрезвычайного положения и полной готовности, но шли дни и больше ничего не происходило.

Почти не происходило.

День за днем выкладываясь магически, чтобы понять суть проклятья и суметь повторить (всё же не бездарность!), лишь на третий день Констанция Маледик начала замечать за собой странное.

У нее путались мысли. Сила больше не отзывалась так быстро и легко, как прежде.

А кожа на руках стала подозрительно блеклой…

Нет, она не паниковала.

Уйдя в личные ритуальные залы, расположенные под особняком, Констанция запретила ее беспокоить, позволив лишь три раза в сутки приходить с едой слугам, оставляя это в промежуточной комнате, а сама села в центр сложной магической печати, напитала ее силой и прислушалась к себе.

И каково же было её удивление, когда она поняла, что… проклята!

Она! Сильнейший проклятийник столетия!

Проклята!!!

Кем?

Вот тут снова вышел затык.

Почерк не был ей знаком. Совершенно! Это было крайне странное, совершенно неизвестное ей проклятье, подтачивающее силы настолько незаметно, что если бы не серая кожа пальцев, она бы не замечала его до сих пор.

И она, естественно, попыталась его снять.

Плох тот проклятийник, который не в силах защитить себя от проклятья!

Увы… у нее ничего не вышло. Ни в первый день. Ни во второй. Ни в третьей, когда серой стала практически вся кожа, а в голове стоял такой туман, что она не могла пошевелить даже пальцем, лежа на спине в центре печати и хрипло дыша, глядя пустым взглядом в потолок.

А потом Констанция Маледик испустила последний вздох…

И ровно через тринадцать минут открыла глаза, уже точно зная, кому служит.

Её губы тронула восхищенная и преданная улыбка. Глаза загорелись восторгом, несмотря на то, что в них больше не было жизни, а из груди вырвался стон благоговения.

Хозяин вернулся!

* * *

Чувствуя, как Рэйчел окончательно расслабилась в моих руках, я завершил поцелуй, несмотря на то, что меньше всего сейчас желал оторваться от её губ, но рациональное во мне всегда преобладало над эмоциональным и я понимал, что кладбище — не то место, где можно предаваться любовным утехам без опаски.

К тому же моя милая невеста совсем в этом неопытна. Не хочу портить первое впечатление. Да и она приехала совсем не за этим.

Аккуратно прижавшись своим лбом к ее, заглянул в затуманенные глаза и улыбнулся.

— Милая, а как ты относишься к костякам?

— М-м… — она ещё пребывала под впечатлением, отозвавшись далеко не сразу. — Это скелеты, да? Да нормально… А что?

— Хочу тебя кое с кем познакомить, — улыбнулся чуть шире, мысленно уже позвав Пушка. — Нашел тут недавно в своих владениях одного славного мальчика…

— Мальчика? — Рэйчел тут же напряглась, но рядом с нами уже клацнул зубами Пушок, и она резко обернулась, прижавшись ко мне боком.

С изумлением изучила игриво виляющего хвостом пса, пробежалась взглядом по лапам, хребту, хвосту… И изумленно прошептала:

— Пинки⁈

— Вообще-то Пушок, — поправил её. — Но да, подозреваю, при жизни его звали иначе. Твоё создание?

— Пинки! — радостно выдохнула Рэйчел и снова обернулась ко мне, от переизбытка эмоций вцепившись в воротничок моей рубашки. — Ангел, это же мой Пинки! Но как⁈

— Думаю… кхм, он не хотел уходить, — произнес дипломатично, решив немного приукрасить действительность. — Нашел его больше недели назад неподалеку от места захоронения. Если хочешь, могу привязать его к тебе. Надежнее и преданнее охранника не найти.

— Ох, Ангел… — Она рывком притянула меня к себе и так смачно поцеловала, что сумела даже слегка ошеломить напором. — Спасибо! Спасибо-спасибо! Я так по нему скучала! А можно… Ну… — Она посмотрела мне в глаза с такой мольбой, что мысленно я уже ответил «да!», ещё не зная сути просьбы, но не передумал, даже когда она ее озвучила: — Можно ему шерстку сделать? Я тебе фото покажу! Можно? Можно же?

Она была такой милой и непосредственной, в этот момент почему-то напомнив мне Энжи, что я не выдержал и рассмеялся, кивнув и поцеловав её сам.

— Конечно, можно, милая.

И плевать, что это не так уж и просто!

В конце концов, кто тут Повелитель Тлена и Владыка Костяного Воинства?

А потом мы отправились на романтическую прогулку по кладбищу. Рэйчел нашла в телефоне фотографии Пинки, которого согласилась называть Пушком. Я по достоинству оценил угрожающий вид химеры, предложив немного видоизменить будущую обновленную внешность ради большей функциональности. Ну а Пушок, оправдывая звание самого хорошего мальчика, бежал рядом, придуриваясь и изображая живого.

Естественно, по моему мысленному приказу.

Но как же этому радовалась Рэйчел!

Повстречалась на нашем пути и бабуля Элеонора, первым делом засвидетельствовав почтение гостье, на что Рэйчел изумленно прошептала:

— Ой, вы такая красивая… Здрасьте.

Дама рода Виталиас польщенно улыбнулась, даже и не думая больше дурить, и отправилась инспектировать кладбище дальше. Рэйчел же, проследив за ней взглядом, посмотрела на меня широко распахнутыми глазами.

— Как ты это сделал? Это… Это ведь ты сделал?

— Конечно.

— Фантастика… А ты так с любым можешь?

— Конкретизируй, пожалуйста.

— Ну, в смысле… — она забавно наморщила лоб, потерла… и вдруг отмахнулась, смеясь. — Ай, неважно.

После чего снова прильнула ко мне и с восторгом в голосе прошептала:

— Какой же ты классный! А когда мы поженимся?

На ее щеках играл румянец, в глазах сверкали азарт и предвкушение,