Измена. Не умирают от любви - Светлана Калинникова

Он вздохнул:

— Полин, ну я, конечно, неправ, хватил через край. Тут и вправду навалилось все… И звонок был не вовремя. И вообще! Я приревновал тебя к этому твоему бывшему мужу!

— К Вадиму? Ты идиот, Туринов! — закричала я посреди улицы. — Ты с ума сошел?

— Едва ты узнала, что Ахтырский собирается жениться, ты тут же на все выходные ушла в себя. Только не говори, что у тебя работы много! Ты просидела дома эти дни и «прокурила» их на кухне. В первый раз, когда мой напор тебя напугал, я отступил, дал тебе время. Но что сейчас-то?

— В моем доме кто-то очень молодой да ранний тебе поставляет слишком много лишней информации, — покачала я головой. — Значит, Юрка — твой информатор. Знаешь, Туринов, если рассудить, с момента моего развода прошло времени — кот наплакал, и все еще свежо в моей памяти. Я с Вадимом знакома больше половины своей жизни, и как бы я хорохорилась, но стереть это из памяти не получится. Я не люблю Вадима, — выдохнула я. — Но я еще не пережила до конца то, что у нас было. Его измена — это мое личное поражение, и ее последствия будут еще долго меня преследовать. Жаль, что ты решил выяснять все это по телефону. Но я не та женщина, которую можно ставить перед выбором или наказывать за ее переживания.

Пусть думает. Надеюсь, что мой звонок его встревожил. И от всего сердца желаю ему «запороть» сегодняшнее заключение.

Признаюсь, мне немного льстит, что Туринов так сильно ревнует. Но, честно говоря, всему есть границы. Его постоянное «слушаю» — это уже слишком. Пожалуй, ему стоит дать понять, что так со мной нельзя, что он не имеет права меня обижать. Эта резкая смена его поведения, от спокойного и терпеливого до откровенно вредного и грубого ревнивца, стала для меня полной неожиданностью.

На работе я с тоской смотрела на кипу бумаг, которую мне принес новый клиент: это и нужные мне документы, и неважные, да еще в нескольких копиях. Работы было много, что в моем положении было только на руку. Но сегодня сил не было, как говорит Маринка: «Никаких у меня сил нет!»

Я вышла в коридор и посмотрела в окно. Весна пасмурная, небо серое, как по зиме, настроение мрачное, обстановка в коллегии до противности рабочая. Да еще и телефонный звонок с Туриновым — склочно-жесткий.

Вот это его «как-нибудь» и «слушаю» меня совершенно выбили из колеи, расстроили. Но в уныние я бросаться не стану, ведь Туринов мне еще никто, и никаких отношений между нами нет. Почти. Так, намек на возможное будущее.

На этих размышлениях мне пришло сообщение: «Я приеду вечером». А я и не жду! Приезжай, когда меня дома не будет.

Была у меня хулиганская мысль задержаться на работе допоздна, но ее абсурдность стала ясна, как только я вспомнила, что у меня сын, и, да, сама я вошла в категорию «молодая была немолода».

После работы я не поехала сразу домой. Отъехав подальше, в один из парков, я припарковалась.

В машине я перебрала сумку и нашла заначку — пачку семечек для занятий в школе молодых ведьм по предмету «Основы бытового колдовства». Они были самые обычные, сухие, необработанные, но найти их было для меня нелегко, потому что в основном продавались только обжаренные. Не сразу удалось пакет открыть, и как только кончик пакетика оторвался, немного семечек высыпалось прямо на брюки. Пришлось вывернуться, чтобы подобрать все до единой. В бардачке у меня лежало круглое зеркало, которое тоже мне пригодится.

Больше всего времени понадобилось для того, чтобы установить камеру телефона таким образом, чтобы заснять весь процесс. Я решила, что это можно использовать и как заговОр от нечисти, и как домашнюю работу для школы молодых ведьм.

Ну что же, начнем.

— От злых взглядов, нечистых мыслей и зависти черной, оставлю вас на пороге дома: заберите, впитайте, прорасти в моем доме не дайте.

Я вытащила чистый носовой платок и высыпала семечки, потом его завязала. Осталось только положить дома у порога как-то незаметно.

— Мама, я пельменей наварил! — радостно объявил Юрка, едва я переступила порог дома. Я быстро скинула обувь, незаметно под коврик положила платок с заговорёнными семечками и направилась в ванную, а сын последовал за мной.

— А что, курица с булгуром, как выражается молодежь, не «зашли»? — спросила я, вытирая руки.

— Нет, мам, все было супер! Просто захотелось пельменей, — ответил он.

— Ну, как знаешь, — махнула я рукой.

— Кстати, дядя Саша к нам едет, — добавил Юрка.

— Правда? А откуда ты знаешь? — удивилась я.

— Мне кажется, он что-то натворил и едет к тебе мириться, — предположил сын.

Ну вот, только этого не хватало! «Неужели он с Юркой обсуждает наши отношения?» — промелькнула тревожная мысль.

— Юра, что за ерунду ты говоришь? — спросила я, выходя из комнаты. — Приедет и приедет! Какие у него могут быть ко мне претензии?

— Не знаю, в чем он там провинился? — подмигнул мне сын, аппетитно хрустя яблоком.

— Когда разговариваешь с матерью, не надо это делать с набитым ртом! — тут же вырвалось у меня, и я с улыбкой узнала в своих словах интонации собственной мамы. Да уж, от осинки не родятся апельсинки.

Долго ждать не пришлось. Буквально через полчаса в дверь позвонили, и на пороге появился Туринов с шикарным букетом ярко-красных роз. Он с Юркой обменялись крепким рукопожатием, кивнули друг другу с каким-то непонятным мне намеком и, пока я с удовольствием искала подходящую вазу, уже скрылись в зале.

Когда я предложила ужин, Туринов явно оживился. Юрка, как всегда полный энергии, тут же предложил излюбленных пельменей. Но гость отказался, узнав, что они покупные, и заявил:

— Если выбирать между пельменями и домашней едой твоей мамы, то пельмени, конечно, проигрывают. Но вообще, Юр, я хотел бы сказать тебе кое-что прямо сейчас. Как ты относишься к тому, что я ухаживаю за твоей мамой?

Юрка лишь усмехнулся в ответ:

— Да я уже давно понял. Дело молодое, чего уж там!

Я же была возмущена:

— Вы совсем с ума сошли! Что за обсуждения Саша, ты и так сегодня в обед со мной разговаривал в неподобающем тоне, а