Развод. Спасибо, что изменил - Чарли Ви

– Тимур, не начинай, пожалуйста, – прошу я.

Воздух на кухне внезапно становится слишком плотным, мне почти нечем дышать.

– Я больше не в твоём вкусе? – прямо спрашивает он.

– Нет, – вырывается у меня, прежде чем я успеваю прикусить язык. – Просто... Просто я не думаю, что у нас может что-то получиться.

– Так, может, стоит попробовать хоть раз? – говорит он, полностью игнорируя мои слабые попытки выстроить дистанцию. – Я уже не тот сопливый парень, Вер. И я хочу попробовать снова.

Его ладони уверенно скользят выше, к талии, пальцы сжимаются крепко, фиксируя, и тянет меня к себе. Металлические ножки коротко скрипят по плитке.

Я инстинктивно упираюсь ладонями в его грудь. Под тёмной тканью джемпера чувствуются плотные, напряжённые мышцы и ровный стук сердца.

Насчёт сопливого парня он, конечно, не преувеличивает. От того парня, которого я помню, осталась разве что привычка смотреть в упор, не отводя взгляда. Сейчас передо мной сидит взрослый, уверенный в себе мужчина, который привык брать то, что считает своим, и совершенно не привык слушать отказы. И это пугает гораздо сильнее, чем любые призраки нашего общего прошлого.

– Я только сегодня забрала документы о разводе, – напоминаю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя с таким пульсом это даётся тяжело. – Мне нужен перерыв, Тимур.

– Хорошо, – говорит он.

Но его большой палец медленно продолжает поглаживать мою кожу сквозь ткань на талии, и от этого простого движения по спине ползут мурашки.

– Ты права, – продолжает Тимур.

Я открываю рот, чтобы сказать, что слишком поздно. Хочу сказать какую-нибудь правильную, взрослую мысль о том, что нам нужно время, что мы только-только наладили контакт из-за Дани и не стоит всё усложнять. Но слова застревают в горле.

Тимур подаётся ещё ближе. Его лицо оказывается так близко к моему, что я чувствую терпкий запах его парфюма.

– Но давай ты перестанешь от меня прятаться, Вера, – произносит он негромко. – Хотя бы сегодня.

Он не даёт мне времени на очередную отговорку. Его ладонь перемещается на мой затылок, пальцы зарываются в волосы, чуть оттягивая их назад и заставляя меня приподнять подбородок. Я не успеваю даже дёрнуться, как его губы накрывают мои.

В этом поцелуе я чувствую всё то, что он сдерживал весь этот вечер. Жадность, собственничество и глухое раздражение от моих попыток держать дистанцию.

Он сминает мои губы, заставляя приоткрыть рот, и я сдаюсь почти мгновенно.

Тело отзывается на его напор, перестаёт слушаться, будто совершенно вышло из-под контроля.

Я цепляюсь пальцами за его плечи, вместо того чтобы оттолкнуть. Отвечаю на поцелуй, позволяя себе на несколько минут забыть о логике, о прошлом, о страхах.

Тимур глухо рычит мне в губы, его руки обхватывают меня крепче, прижимая к себе так плотно, что мне становится трудно дышать. Я чувствую каждый мускул его тела и его желание, которое он даже не пытается скрыть.

Это длится недолго – ровно до того момента, пока мозг не включает спасительную сирену. Я резко выдыхаю и с усилием отстраняюсь, упираясь ладонями в его плечи.

Тимур не держит силой, но и не отпускает далеко. Его грудь тяжело вздымается, глаза потемнели, зрачки расширены так, что почти не видно радужки.

– Тимур, – произношу я, стараясь выровнять сбившееся дыхание. – Нет. Не сейчас.

Вместо того чтобы послушно отступить и извиниться, Тимур замирает всего на секунду, внимательно изучая моё лицо.

– Ты сама в это веришь? – шепчет он.

Прежде чем я успеваю возмутиться его самоуверенности, его рука скользит мне под колени, а вторая крепко обхватывает за спину. Тимур выпрямляется, легко сдёргивая меня со стула, и я инстинктивно вцепляюсь пальцами в его плечи, теряя твёрдую опору под ногами.

– Тимур, поставь меня на место, – требую я хрипло.

– Обязательно, – невозмутимо отзывается он, направляясь прямиком в коридор

Я успеваю заметить лишь смазанное отражение в зеркале прихожей: тёмная фигура Тимура и яркое пятно моего изумрудного платья. Он несёт меня легко, не сбавляя шага.

В гостиной полумрак, свет падает только из коридора короткой жёлтой полосой. Тимур опускает меня на диван и нависает сверху, опираясь коленом о край сиденья, и перехватывает мои запястья.

– Мы можем разбудить Даню, – шепчу я последнюю отговорку, глядя в его серьёзное лицо.

– Он спит за закрытой дверью, – Тимур наклоняется ниже, касаясь губами моей щеки, и от его дыхания по шее скользит тёплый сквозняк.

Его уверенность глушит во мне остатки сопротивления. После десяти лет брака, где близость давно деградировала до предсказуемой механики, я вдруг ловлю себя на мысли, что вообще ничего не знаю о мужчинах.

Игорь приучил меня к одному сценарию, в котором я была скорее инструментом для достижения его удовольствия. Тимур же всё делает всё совсем по-другому. Ему как будто важнее сделать мне приятно.

Он отпускает мои руки, его пальцы скользят по моей спине, находят короткую молнию платья, и звук расходящейся застёжки кажется в тишине комнаты чересчур громким. Я вздрагиваю и напрягаюсь. Кажется, что Даня сто процентов услышал и проснулся.

Тимур мягко берёт за мой подбородок, заставляя посмотреть на него.

– Расслабься. Даня крепко спит.

Я пытаюсь кивнуть, и судорожный вздох вырывается из груди.

– Прости. Я...я просто нервничаю.

Прижимаю к груди платье, но Тимур снова отводит мои руки. Целует в губы. Его губы жёсткие, твёрдые. ЩЕтина царапает кожу на подбородке, но я уже не обращаю внимания. Его губы мой личный дофамин, от которого я забываю обо всём. И о соскользнувшем платье, и о том, что сын за стенкой. Тимур тянет платье вниз. Шёлк тихо соскальзывает вниз на талию. Он стягивает через голову рывком свой джемпер, бросая его куда-то на пол, и я инстинктивно кладу ладони на его плечи.

Кожа горячая, твёрдые мышцы перекатываются под пальцами при каждом его движении, заставляя пульс ускоряться всё больше.

Тимур наклоняется и снова припечатывает поцелуем, не давая мне опомниться. Его поцелуи спускаются от шеи ниже, к груди, обводит языком сосок, сжимает другую грудь рукой, и я невольно выгибаюсь навстречу, пугаясь того, насколько быстро моё собственное тело реагирует на него.

В двадцать лет между нами было много нерешительности и спешки. Сейчас всё по-другому. ТИмур не суетится,