Развод. Спасибо, что изменил - Чарли Ви

Он игнорирует мои протесты. Просто цепляет край покрывала и одним движением стягивает его до пояса, не обращая внимания на мои попытки удержать ткань. Я даже не успеваю высказать всё, что думаю про его самоуверенность – он наклоняется и губами касается моей груди.

По телу мгновенно прокатывается волна тепла.

– Тимур, мы, вообще-то, разговаривали, – пытаюсь я возмутиться, но голос звучит на пару тонов ниже обычного и ни разу не строго.

– Обязательно договорим, – невозмутимо отзывается он, прижимаясь плотнее.

Его тяжесть и уверенные движения действуют на меня как транквилизатор. Я просто сдаюсь. Зарываюсь пальцами в его короткие волосы и послушно выдыхаю, когда он перемещается к шее.

На пару минут я реально забываю обо всём: о разводе, о том, что нам нужно решать кучу проблем, и о том, что Даня спит через стенку.

В голове не остаётся ни одной связной мысли – только мышечная память и физические ощущения.

В тишине сухо щёлкает дверная ручка.

Мозг ещё не успевает обработать этот звук, а Тимур уже реагирует. Он быстро накидывает на нас покрывало и приподнимается, закрывая меня своей широкой спиной как щитом.

В проёме стоит Даня. Трёт глаз кулаком, жмурясь от яркого света.

– А где мама? – хрипло спрашивает сын.

Внутри всё моментально холодеет. Отличная картина, ничего не скажешь. Мать года. Я мысленно ругаю за то, что потеряла бдительность, прекрасно зная, что ребёнок может выйти в любую секунду.

– Мама тут, – отзывается Тимур.

Понимая, что отсиживаться в укрытии дальше глупо, я натягиваю спасительное покрывало до самого подбородка и неловко выглядываю из-за плеча Тимура.

– Дань, доброе утро, – стараюсь говорить максимально буднично, а не как у пойманной с поличным школьницы. – Ты что-то хотел?

Сын лениво моргает, фокусируя на нас взгляд. Секунду смотрит на меня, а потом расплывается в довольной улыбке.

Копия Тимур.

– Ничего, мам. Доброе утро.

Даня разворачивается и возвращается обратно в спальню. Дверь закрывается.

Я со стоном роняю голову обратно на подушку. Тимур поворачивается ко мне, и на его лице написано такое откровенное, самоуверенное довольство, что мне хочется его стукнуть.

– Вот видишь, а ты паниковала, – хмыкает он. – Ребёнок всё нормально воспринимает.

Он снова тянется ко мне, но я сердито упираюсь ладонями в его твёрдую грудь.

– Ты ненормальный, – возмущаюсь я, пытаясь отодвинуться подальше от его рук. – Пусти, мне надо встать и одеться, пока он снова не зашёл.

Тимур легко перехватывает мои запястья, прижимает меня к дивану и коротко, со знанием дела целует в губы, игнорируя моё сопротивление.

– А вот теперь можно вставать, – разрешает он. – Идём завтракать. Что вам приготовить?

Я стою у кофеварки и смотрю, как Тимур мастерски орудует у плиты. Шкварчит масло, он ловко разбивает яйца на раскалённую сковородку – спокойно, без лишней суеты. Я нажимаю кнопку на панели, подставляя чашку под кофейную струю.

На кухню подтягивается Даня. Сын молча усаживается за стол и подпирает щеку кулаком.

– Умылся?

– Ага, – Даня зевает, зажмурив глаза.

– Как спалось на новом месте?

– Нормально, – Даня пожимает плечами.

Я замираю с чашкой в руках. Наблюдаю за ними со стороны. Внутри становится до странного спокойно. Будто всё именно так, как и должно быть.

Будто мы уже семья.

Тимур ловко раскладывает готовую яичницу по тарелкам, поднимает голову и ловит мой взгляд.

Бровь тут же ползёт вверх.

– Что-то не так? – спрашивает он.

Я молча качаю головой и опускаю глаза.

Но Тимура ставит сковороду на плиту и подходит ко мне. Обнимает за талию, притягивая к себе.

– Ну же, Вера. Я слишком хорошо знаю этот взгляд. Что ты там опять надумала?

Я машинально провожу ладонью по его груди. Поднимаю голову и смотрю ему в глаза.

– Ничего не надумала, – честно признаюсь я. – Просто подумала... что мне сейчас очень хорошо.

Тимур сжимает меня сильнее. Наклоняется, явно намереваясь закрепить момент поцелуем, но я моментально напрягаюсь. Мысленно я, может, и смирилась с новой реальностью, но откровенно миловаться на глазах у сына, пока не готова.

Я упираюсь ладонями в его грудь. Шиплю сквозь зубы и выразительно кошусь на Даню, который сидит всего в двух шагах от нас.

Тимур даже не пытается отстраниться, поворачивается к столу.

– Дань, ты против, если я буду целовать твою маму? – спрашивает он.

Я готова провалиться от стыда. Даня переводит взгляд на нас, и его губы разъезжаются в смущённой улыбке.

– Нет, – говорит сын. – Не против. Целуй.

Он отворачивается к окну, разглядывая улицу с таким интересом, будто там происходит что-то невероятное.

Тимур переводит взгляд обратно на меня. На его лице написано настолько явное удовольствие, что мне хочется наступить ему на ногу.

– Вот видишь, – хмыкает он. – Я получил официальное разрешение.

Он чмокает меня в губы и разжимает руки. А я пытаюсь сделать вид, что всё происходящее абсолютно нормально.

Да, мне просто надо привыкнуть. Но оттаивать так тяжело. Как и научиться доверять самой себе и другому человеку. Хочется верить, что в этот раз у нас с ним всё получится, и я не ошибусь.

Мне кажется, я заслужила уже наконец, чтобы меня любили. Хотя говорят, что любовь заслуживать не надо. Любовь приходит сама. Ты просто любишь человека и всё. И только сейчас понемногу я разрешаю себе признать для начала самой себе, что всё время любила ТИмура. Просто считала себя недостойной его. Казалось, он слишком хорош для меня. А теперь считаю, что нет. Я достойна. Мы имеем право на наши чувства и совместное будущее. Я сажусь за стол, глажу Даню по голове, а он прижимается ко мне.

– Мам, я тебя люблю. Ты сегодня такая красивая, – говорит он шёпотом, как и раньше. Давно я уже не слышала этих слов.

– И я тебя люблю, малыш.

Тимур тем временем берёт тарелки со столешницы и расставляет их на столе.

– Ешьте, пока не остыло, – командует он, пододвигая Дане его порцию: – Налегай. Яйца очень полезные, в них белок.

Глава 42.

Глава 42.

* Тимур *

Вера искренне верила, что бумажки от нотариуса – это финал. Для неё подпись означала точку. Свободу. Она вообще привыкла мерить людей по себе: раз договорились, подписали, значит, всё, война