Между вызовом и тишиной. Что происходит с теми, кто вызывает скорую, и с теми, кто к ним мчится - Дмитрий Болтунов

Поэтому мы всегда строго-настрого говорим: нельзя полоскать рот в первые дни, чай с лимоном – табу, цитрусовые – под запретом, кислые фрукты не едим и так далее. А тут киви! Да и достаточно малейшей капельки – там же кислоты море! Он ей и клей разъел, и шов рассосал. Вот она и закровила, как вся моя жизнь.

– О господи. Чего только не бывает! Я вот вообще не припомню, чтобы про это где-то рассказывали или учили подобному.

– Так нам в колледже тоже не рассказывали. Только из собственного опыта знаю. Не парься, – Марина деловито забрала у меня планшет и стала быстро заполнять в него все, что касалось ее профиля.

А я молча сидел в машине и искренне радовался, что сегодня был со студенткой, у которой уже есть подобный опыт. Может быть, я бы и сам со временем сообразил, что там делать надо, но это получилось бы не так быстро и хорошо, как хотелось бы. Потому что в тот первый момент я почувствовал себя полным профаном, растерянным студентом, бестолково ищущим, что делать и куда бежать.

Марина быстро закончила с картой, я отзвонился, и мы тронулись на следующий вызов. Как и положено по неумолимому закону парных случаев – опять на зубную боль, но на этот раз у мальчика шести лет.

Глава 23

Новый год

«Дима, ты где?» – всплыло сообщение из Телеграма, на мгновение перекрыв какое-то глупое видео из другой соцсети.

«Я в комнате. А что?» – я быстро набрал ответ, не разворачивая сообщения.

«Хватит одному сидеть. У нас тут весело! Кириллна обиделась, что ты не пришел!»

«Не хочу. Мне самому с собой весело» – отмахнулся я, закатывая глаза.

Та самая смена с тридцать первого на первое. Все машины стараются пригнать к полуночи, чтобы сотрудники могли поднять бокал безалкогольного шампанского, закусить бутербродом и надеяться, что этот Новый год пройдет без вызовов скорой. Наивная надежда, все это прекрасно понимают, но все равно цепляются за это чудо…

Я не люблю встречать праздник на работе и не придаю ему особого значения. Мы примчались на станцию за пять минут до боя курантов. Водитель буквально на ходу выскочил из машины и помчался в комнату водителей; напарница тоже шустро, проваливаясь в снег и поскальзываясь на льду, побежала к станции. «Как встретишь год – так его и проведешь». Все же знают эту примету? А поскольку скоряки – самые суеверные люди на планете, то уж никак не могли позволить себе встретить год в машине. Лучше на станции среди коллег, чем в салоне – считается дурным знаком. Прямо скажем, хуже, чем пожелать спокойной смены или доброй ночи.

Я же позволил себе медленно плестись, не замечая крупные хлопья снега, до станции, сквозь крики поздравлений забить информацию по вызову и, стараясь не отсвечивать, унылой тенью проскользнуть на второй этаж – в комнату отдыха. Уж лучше полежу в темноте, наслаждаясь тишиной и спокойствием, чем оглушительными криками и натянутыми поздравлениями чужих, по сути, мне людей. Не хочу. Тем более, что осадок от последнего вызова еще не успел рассосаться.

* * *

Вызвали в четверть двенадцатого на боль при мочеиспускании у девочки восьми лет. Мы с Мариной, моей напарницей, переглянулись, синхронно бросили взгляд на время и поехали. Благо, рядом было. Встретили нас родители; в соседней комнате провожали старый год, доносились какие-то речи, звон бокалов, грохотала музыка… А тут мы, облепленные с ног до головы снегом, слушаем историю о том, что у девочки уже неделю зуд «там» и жжение при мочеиспускании. К врачу не обращались, занимались, традиционно, самолечением – всякими мочегонными травками вроде брусничного листа и перечной мяты. По описанию смахивало на интерстициальный цистит ровно до того момента, как мама между делом обронила про «какой-то неприятный запах». Явный сигнал к осмотру. Как только девочка сняла трусы, гипотеза об интерстициальном цистите рухнула. У девочки была попросту сильная молочница! Она же дрожжевая инфекция влагалища, она же кандидоз. Честно, я такого запущенного случая еще не видел: всю промежность покрывала густая, белая, дурно пахнущая творожистая масса! Она разве что кусками не отваливалась. Я остолбенел. Все же и без слов очевидно!

– Машенька, а ты подмываешься? – спросила Марина, первой нарушив тягостное молчание.

Девочка покраснела и смущенно замотала головой.

– А вы не следите за гигиеной дочери? – впервые в голосе Марины прозвучала сталь.

Мама тоже замотала головой.

– Она же уже взрослая… – робко попыталась оправдаться она.

– Это вы взрослая! – не выдержал я. – А она ребенок!

На всякий случай я измерил глюкозу у ребенка – мало ли, вдруг так манифестирует сахарный диабет – и быстро собрал анамнез. За диабет пока ничего не говорило, значит, корень зла – гигиена. Вряд ли у ребенка СПИД или она долго сидела на антибиотиках…

– Короче, с этим – строго к педиатру. Прямо завтра с утра – к дежурному. Она все назначит, а дальше – ваша забота.

С этим не самым праздничным напутствием мы и расстались, поспешно рванув на станцию…

* * *

«Бука» – снова всплыло сообщение.

«Не бука, а бяка» – бросил я в ответ и швырнул телефон на кровать. Хоть минут двадцать поспать…

Но чудо действительно случилось, и проспал я целых полтора часа. Почти в два ночи взвыл планшет: «М, 9 лет. Судороги, рвота». Ну конечно.

– Двадцатая бригада, двадцатая бригада! – захрипел селектор, пока я натягивал ботинки и флиску в одно движение. Повод к вызову был многообещающим.

Я выловил Марину из праздничного гула, и мы бухнулись в машину. Через минуту Серега, наш водитель, взревел мотором, продиктовал адрес навигатору, и мы рванули в соседний городок. По дороге гадали, что там. Учитывая Новый год, вариантов – вагон.

Дверь открыла, как и ожидалось, нетрезвая, но явно напуганная мама. В соседней комнате, точь-в-точь как на прошлом вызове, вовсю гуляли, несся гвалт, еще в одной орали дети. Нас быстро провели в третью. Отец мальчика суетливо сидел на кровати и тряс его за плечо, будто пытаясь расшевелить куклу.

– Никита! Ну Никита, проснись! – бубнил отец заплетающимся языком.

Ребенок не реагировал. Шумное, очень глубокое дыхание кричало: «Глюкоза!» Первым делом. Кожа мертвенно-бледная, липкая от крупного пота. Промокшие волосы прилипли ко лбу. Внутренне я взмолился: «Пусть это просто гипогликемия!» Но другой голос язвительно шептал: «Не-а, даже не надейся».

– Что случилось? – я уже достал тонометр, Марина ловко заряжала глюкометр.

Давление 100/60, пульс 98 – вроде не критично, но тревожно.

– Да ничего особенного! – выпалила мама. – Пару часов назад