Мастер Трав. Том 11 - Ваня Мордорский

— Запах выходит слоями, Элиас, — наставительно произнес Хабен, опираясь локтями на прилавок. — Сперва легкое, вот как мята. Потом тело зелья. Потом низ — корни, тяжелые масла, смолы. Хороший состав пахнет ровно, одно перетекает в другое, как вода по камням. Плохой состав кхм…как бы это сказать… сразу выдает кучу запахов, будто внутри зелья идет драка. По этой драке я сразу понимаю, что и как там намешано и криво ли сварено.

Хабен забрал у меня бутылочку, сделал короткое, резкое движение кистью, взбалтывая жидкость, и снова протянул мне.

— Когда ты почувствовал «верхний» запах, чуть взболтай флакон. Даже не так — чуть тряхни его. И почувствуй следующий аромат.

Я принюхался.

— Почему всё это так важно? Почему прежде всего важен нюх? — спросил Хабен меня и сам же ответил, — Потому что рецептов нам, самоучкам, никто не дает. Гильдия свои секреты бережет пуще золота. И мне, и многим другим вольным травникам приходится ориентироваться на «свои» методы определения состава. Подбирать его, пробовать на нюх, на язык, ошибаться и выливать варево в помойную яму.

— Ну хорошо, — вздохнул я. — Но ведь проблема в том, что я банально не знаю стольких запахов. Я знаю то, с чем работал.

— Да. Поэтому хороший травник запоминает все запахи, которые чувствует. Ходит в лавки, на рынок, к сборщикам, и даже если не купил, то пытается запомнить запах, понимаешь?

Я кивнул. Звучало…логично. Особенно для таких как Хабен. У них ведь нет анализа.

Хабен улыбнулся ушел в подсобку, — где, видимо, хранил большую часть своих зелий и ценного, — и вернулся уже через секунд двадцать. Я только-только начал присматриваться к еще одной любопытной и явно ценной бутылочке.

Он положил передо мной длинную, отполированную деревянную дощечку на которой в ряд были закреплены крошечные стеклянные колбочки-полусферы, под которыми лежали засушенные фрагменты листьев в которых явно угадывалась мята. И все листья мяты отличались. Всего же их было с десяток.

— Вот этот ряд, — Хабен постучал пальцем по дереву, — полностью посвящен мяте.

Он пододвинул доску ко мне и жестом велел наклониться. Снял одну из колбочек.

— Нюхай и запоминай, — скомандовал он.

Я послушно наклонился.

— А почему они не высохли в труху? — удивился я, разглядывая идеально сохранившиеся листики, которые выглядели свежими, будто их только сорвали.

— Потому что они покрыты специальной смесью, — с ноткой гордости ответил Хабен. — Которая позволяет им храниться годами и удерживать свой истинный запах. А вот такие доски мы, самоучки, используем именно для обучения. Впрочем…в гильдии вроде что-то похожее тоже есть.

Специальная смесь? Это интересно. Если прикоснусь к листку, узнаю состав?

— Только пальцами стекло не трогай! — повысил голос Хабен, едва увидел как я тяну свой палец к листу.

— Хорошо-хорошо, — ответил я и убрал руку.

— Запоминай каждый вид и впитывай разницу. Буду снимать по одному. Вот это серебряная. Ты ее знаешь. Вот это золотая… это лунная.

Я кивал и…нюхал.

— Обычная. Тоже надо знать, — кивнул Хабен на совершенно обычный листок мяты, — Вот это кристаллическая…

Я присмотрелся к обычной с виду мяте, на которой поблескивали почти незаметные кристаллики.

— А это кровавая.

Ну тут было понятно почему такое название. Во-первых она была алой, а во-вторых от нее, вместе с обычным мятным запахом угадывался запах крови. Будто железный.

Я послушно прошелся носом по всему ряду, запоминая всё.

После еще раз взглянул на Хабена как-то по-другому. И ведь он для кого-то, похоже, постарался, создавая это «учебное пособие». Пытался компенсировать нехватку таланта или Дара наработанными навыками. Или же дело в другом. Может у него было желание передать кому-то свои знания.

— А у тебя были ученики? — тихо спросил я.

Хабен тяжело вздохнул, и его взгляд на секунду потускнел.

— А ты думаешь для кого я всё это делал?.. Были.

— А где они сейчас? — спросил я.

— Много болтаешь. — резко ответил он, взял из-под прилавка чистую тряпицу и протянул мне.

— Завязывай глаза. Хочу посмотреть, что ты там запомнил.

Я усмехнулся, но послушно завязал глаза. Было непривычно, но темнота наоборот обострила обоняние. Через пару секунд Хабен начал подносить к моему носу листья в случайном порядке. Хм…мне брать нельзя, а сам берет спокойно. Значит оттого, что я прикоснусь к ним, они не испортятся и не рассыплются.

Ладно, думаю потом еще возможность будет проанализировать, чем каждая из мят отличается друг от друга по свойствам.

Определить запахи оказалось не так уж сложно. Я уже знал на что обращать внимание, и не спутал бы запах кровавой мяты, с золотой. Но главное было в другом. Вдыхая запах с закрытыми глазами, я вдруг понял, что чувствую не только физический аромат. Я словно бы чувствовал живу, которая осталась запечатанной в этих листьях! Серебряная мята «фонила» холодной и быстрой живой. Золотая — теплой и плотной. Кровавая тяжелой и горячей.

Вот оно что…

Именно так и нужно тренировать мое «чувство живы»! Сесть за стол, закрыться полностью от симбионтов, связей и посторонних звуков, замотать глаза и чувствовать. Я пытался ощущать большие «объекты» потому что так было проще, и так я впервые почувствовал живу, но на самом деле если развить это чувство, оно не менее важно для алхимии, чем просто для выживания в лесу. Просто это два разных типа тренировки. «Общее» ощущение живы нужно тренировать в лесу, а оттачивать навык дома, в покое. Если расставить перед собой кучку разных типов живы в виде трав, можно натаскать свое восприятие на их интуитивное определение.

Я безошибочно назвал все виды мяты Хабену. Чуть задержался на огненной и земляной. Солнечная была простой — она «сияла» своей живой больше всех. А ведь Хабен использовал состав, который не просто сохраняет эти листья, ему даже удалось запечатать остатки живы в них. Мне стало еще интереснее, что же это за состав.

Хабен стянул с меня повязку.

— Неплохая память, — одобрительно кивнул он. — Даже отличная.

Я понял, что для этого всё и задумывалось. Посмотреть на мою память и как быстро я схватываю запахи.

— Так, а теперь еще раз понюхай зелье и скажи, что ощущаешь на втором слое.

Он чуть посильнее всколыхнул бутылочку и протянул мне.

Я снова взял пузатую бутылочку