Мастер Трав. Том 11 - Ваня Мордорский

— Какое-то дерево… кора. И что-то еще, тяжелое, — сказал я, вновь принципиально не используя знания, полученные от Системы. Я ориентировался сейчас полностью на свой нюх.

— Верно, — кивнул Хабен. — Как и с мятой, нужно четко уметь определять кору и корни древ. Разных. Потому что очень часто в отварах и зельях они используются как основа, как тело. В эликсирах уже реже, там идут более сложные ингредиенты и эссенции. Но до эликсиров тебе еще далеко. А тут, в этом зелье — кора каменного древа. Ты никогда ее не встречал. Если запах тебе не знаком, просто описывай как его ощущаешь и ощущаешь ли вообще, понял?

Я кивнул. Хотелось вновь спросить: «А где растет?», но я уже понял, какой будет ответ. Впрочем, возможно Грэм и так знает, где растут подобные деревья. Хотелось увидеть древо, которое наградили таким названием.

Затем Хабен забрал флакон, закрыл его, еще раз встряхнул, уже посильнее, открыл и сунул мне под нос.

Я чуть не поперхнулся. Запах был сильным, резким, пробивающим до самых легких. Как я мог не почувствовать этот запах сразу?

— Что-то сильное… кислое. Не могу понять, — поморщился я. — Аж нос обожгло.

— Эссенция кислотника, — удовлетворенно сказал Хабен, затыкая флакон пробкой. — Получается из ягод одноименного растения.

— А для чего это зелье? — спросил я,

— Большое зелье бодрости — ответил Хабен. И я знал, что он не соврал.

Я задумался о другом.

— Зелье бодрости? Но разве мята не успокаивает? А кислотник, по логике, не должен ли… кхм… бодрить? Как они работают вместе?

Что-что, а «бодрящих» отваров я пока не варил. Как и зелий и эликсиров, а свойства у него очень полезные. Иметь в запасе такой будет неплохо.

— Они уравновешивают друг друга, Элиас, — пояснил Хабен. — Эссенция кислотника слишком сильна, она может сжечь каналы непривычного к таким…ингредиентам Одаренного. Обычная мята не смягчит ее действие, серебряная тоже. Поэтому используется золотая мята — она плотная, теплая и приглушает кислотник, не давая ему навредить, но пропуская его бодрящую силу. Остальные мяты он просто…сжирает.

Я кивнул.

— И сколько эта «бодрость» действует? — покрутил в руках я бутылочку и поставил на место.

— День без малейшего ощущения усталости отмахает даже сильный Охотник, — ответил Хабен. — Но потом придется глотать восстанавливающие зелья и спать сутки. Любое зелье имеет свою плату. Да и живы в теле должно быть достаточно — зелье тянет резерв. Но… крайне полезная штука при дальних переходах или затяжных боях.

Я понимающе кивнул.

— Так вот, каждый ингредиент имеет свой «голос». — продолжил объяснять Хабен, — И если несколько сильных голосов кричат одновременно — они «глушат» друг друга. Это я уже говорю про этап варки. И когда такое происходит, зелье распадается, мутнеет, а ингредиенты портятся. Поэтому запомни, Элиас: один, главный ингредиент должен вести, а остальные — сопровождать. И ведущий определяется не количеством, а мощью и доминирующим свойством, под которое подстраиваются все остальные. Они должны дополнять или усиливать ведущего — иначе зачем они там вообще нужны?

В принципе, это я и так понимал, — подумал я, вспоминая свои варки.

— Но есть травы, которые не имеют своего голоса, но многократно усиливают чужие, вот они — самый большой секрет гильдий, — добавил Хабен. — Проблема с их определением в том, что они так идеально растворяются и встраиваются в зелья и эликсиры, что почувствовать их нюхом просто невозможно. Поэтому даже если я возьму эликсир высочайшего качества из Гильдии и почувствую всё, что можно почувствовать носом, повторить я его не смогу. Я упущу эти «тихие» травы, которые и из обычного эликсира делают первоклассный.

— Ясно… — протянул я, — И никаких способов их «выявить» нет?

— Придется потратить не один флакон эликсира, чтобы выявить хотя бы один такой ингредиент. Во сколько это обойдется — сам представляешь.

Я кивнул.

— Всё возможно… — вздохнул Хабен, — Ладно. Это думаю тебе понятно. Но на этом проблемы не заканчиваются. Еще одна проблема высокоранговых ингредиентов заключается в том, что они друг друга подавляют. Поэтому ингредиенты одной силы, одной «громкости» добавлять в котел никогда нельзя. Ни одно из их свойств не раскроется в полной мере, и они просто уничтожат друг друга.

Я слушал очень внимательно. Хабен только что подтвердил то, что я опытным путем выяснил с кровью Чернорука и Золотым Женьшенем, когда пытался совместить ценные ингредиенты. Вот только я сумел это преодолеть с помощью огромного количества живы и своего Дара. Или это вышло лишь потому, что женьшень не обладал никаким «ярким» свойством, а лишь впитывал? Непонятно. Нужно проверять. Ну а то, что говорил Хабен про «тихие» травы не являлось проблемой для меня. Анализ видел весь состав.

Хабен, тем временем, принес еще несколько «учебных» досок. Когда он выкладывал их на стол, мой взгляд случайно зацепился за обратную сторону одной из них — той, где были в ряд выложены куски коры. На обратной стороне этой доски выцарапанные чем-то острым, красовались неумелые детские рисунки. Большой, угловатый человек, а рядом с ним, держась за его огромные руки, две маленькие девочки с косичками.

Хабен перехватил мой взгляд и в миг его настроение изменилось. Он отставил доску в сторону.

У Хабена были дочери? — пронзила меня догадка. Это и есть те дорогие люди, о которых он говорил? И он учил их алхимии? Вот почему эти «учебные» доски сделаны так…качественно.

Я понял, что не могу сделать вид, будто ничего не заметил. Врать Хабену сейчас было бы еще подозрительнее. Лучше показать, что я увидел, и посмотреть на его реакцию.

— Твои дочери? — мягко спросил я.

Хабен молчал, тяжело опираясь на прилавок. И отсутствие ответа было лучшим ответом. Значит, дочери.

— Не знал, что они у тебя есть, — добавил я.

— Элиас, ты ничего не видел. Ясно? — голос травника стал жестким, почти угрожающим.

Я медленно поднял руки ладонями вперед.

— Я не тот, кто будет тебе вредить, Хабен. Многое изменилось за последнее время. Мне просто нужны знания. Твое прошлое — это твое прошлое. Но я тоже ведь не могу делать вид, что не видел.

Хабен долго, прищурившись, смотрел на меня. Наконец, он с шумом выдохнул и кивнул.

— Ладно, Элиас, —