Актёр: назад в СССР. Том 1. ЮНКОР - Влад Винтер

— Не хмурься, — шепчет Оля. — Пел хорошо, просто песня плохая.

Мне становится чуть веселее. Время за гитарой летит незаметно: на поляне уже темно, деревья как будто плотнее обступили круг света от костра, у которого сидят пионеры и вожатые. Невольно думаешь: а ну, кто-нибудь смотрит на нас из темноты?

Оля вздрагивает: видно, тоже подумала о чем-то таком. Я чувствую, как она сильнее прижимается ко мне теплым, мягким боком.

Владилен Львович откладывает гитару и говорит:

— А что, орлята, обед был давно, не пора ли нам и об ужине подумать?

— Пора! — кричат пионеры.

Действительно, мой юный желудок уже напоминает о себе.

— Тащите картошку! — приказывает Анна Андреевна.

Картошки у нас осталось с ведро — и вся она отправляется в костер. Рэм Иванович присыпает клубни углями.

Пионеры и вожатые снова рассаживаются на бревнах и Владилен Львович, поблескивая в полутьме глазами, говорит «зловещим» голосом:

— А теперь — страшные истории!

— Ура! — кричат девчонки. — Расскажите, Владилен Львович!

Тот тут же начинает рассказывать:

— В лагерь «Радуга» пришла новая вожатая. Молодая, веселая девушка, очень красивая.

— Как наша Анна Андреевна, — вставляет Катя Бакадзе.

— Да, как Анна Андреевна, — соглашается Владилен Львович, слегка смущаясь и почему-то взглянув на меня. — Так вот. Евгения — так звали эту комсомолку, быстро нашла общий язык с ребятами, завоевала их доверие. Все было хорошо, но вот только… — здесь Владилен понизил голос до свистящего шепота и пионеры притихли. — вот только вскоре дети из ее отряда стали бесследно пропадать.

На все вопросы, куда делись пионеры, Евгения отвечала, что ребята плохо себя вели и поэтому их забрали родители. Вожатой поверили, но дети-то продолжали пропадать! Пять детей исчезло, шесть, семь.

В лесу громко скрипнула ветка. Оля Синявина ойкнула и плотнее прижалась ко мне.

— И главное, всех пропавших детей в последний раз видели именно с Евгенией. Но в том отряде был очень смелый пионер…

— Это Денис Матвеев! — раздается голос Алисы Селезневой. Она ойкает, прикрывает рот ладонью, смотря на меня через костер, но уже поздно — слово не воробей. Борис и Леонид смотрят по-волчьи, а Жорка Серебряник, которого я записал в шпионы Анастаса, явно мотает на ус.

— Ну, пусть будет Денис Матвеев, — деревянным голосом отзывается Владилен Львович: кажется, ему даже произносить мое имя неприятно. — Так, вот, этот пионер вместе с двумя другими ребятами стали следить за Евгенией. И как-то раз ночью они увидели, как вожатая спускается в подвал одного из зданий на территории лагеря. Пионеры, переборов страх, последовали за Евгенией.

Владилен, по законам жанра, замолкает, давая ребятам проникнуться моментом. И у него получается: на темной поляне, освещенной лишь тусклым светом догорающего костра, всем, и даже мне — сорокадвухлетнему пришельцу из будущего — становится жутко.

— Глазам ребят предстала жуткая картина. Только представьте себе: вожатая стояла в центре пустого темного помещения и глухим и странным голосом говорила с кем-то, спрятавшимся во тьме. Дети оцепенели от страха, потому что услышали, что Евгения обещает неведомому нечто привести к ней нового ребенка…

Несколько девчонок взвизгивают от страха, и Владилен Львович, довольный произведенным эффектом, продолжает свою историю:

— Пионеры, ставшие свидетелями ужасной сцены, бросились к другим вожатым и все им рассказали. Пропавших детей стали искать в окрестных лесах. Евгению арестовали и допрашивали, но ничего выяснить от нее не удалось. Вскоре «черная вожатая» была отправлена в психушку. Больше о ней никто ничего не слышал. Детей искали долго, но ни одного не нашли. Как в воду канули. После этого лагерь «Радуга» был закрыт и больше никогда не открылся.

Владилен замолкает и, взяв в руку длинный прут, принимается ворочать картошку в костре. Над поляной повисает тишина, только слышно, как где-то в лесу глухо ухает сыч.

— Вот интересно все же, куда делись дети, — раздается голосок Кати Бакадзе.

— Это осталось тайной, — пожимает плечами Владилен Львович.

— Она их съела! — «загробным голосом» шипит Семен Жигунов.

— Ну, Сема-а! — томно восклицает Лида Молкина. — И так страшно!

Девчонки согласно кивают, кутаясь в кофты. Очередная порция хвороста в костре почти догорела, и лесная прохлада потихоньку пробирается под одежду, заставляет поеживаться.

— Владилен Львович, а вы сами в этот лагерь не ездили? — спрашивает Алиса.

— Нет, — отвечает вожатый после некоторой заминки. — Слышал от знакомого. Байки это все, наверное. Хотя, кто знает.

Владилен тычет в картофелину концом заостренной палки.

— Еще сырая, — вздыхает он и поднимает взгляд на нас. — Ну что, кто отважится сразиться со мной? Кто расскажет более страшную историю?

— Я расскажу, — как будто со стороны я слышу собственный голос.

Инстасамка побери! Да что же такое⁈ Неужели, кроме частичной памяти Дениса Матвеева во мне остались и какие-то остатки его характера? Вроде фантомных болей? Если нет, то откуда тогда это желание утереть нос Владилену на глазах у Анны Андреевны?

Все взгляды обращаются ко мне. И на этот раз во многих глазах легко читается: «опять этот выскочка!».

— Ну, дерзни, — усмехается Владилен: он явно уловил общее настроение скептицизма ко мне. — Только поспеши со своей страшилкой, картошка скоро будет готова.

Я на секунду теряюсь: страшных историй в голове миллион, но вот что именно рассказывать? Вот зачем я вызвался? Самое лучшее в моей ситуации — тихонько сидеть в сторонке.

— Это будет история не про пионерлагерь, — начинаю я неуверенно. — В далеком-далеком будущем, скажем, в 2029 году, из-за происков империалистов все пошло не так, как должно было пойти, и во всем мире началась война человечества и цивилизации машин.

Но перенесемся назад во времени, в настоящее, которое от нас с вами не так далеко, ну, скажем, в 1984 год. И вот представьте: ночь, Москва, водитель мусоровоза спокойно работает на улице, и вдруг видит синие молнии, которые на его глазах переплетаются в странную сферу, внутри которой — обнаженный мужчина.

Девочки ахают, я понимаю, что эту деталь из моего рассказа можно было легко упустить. Но — слово не воробей.

— Этот мужчина никто иной, как робот Терминатор, направленный машинами из будущего, чтобы уничтожить в прошлом Сару Кондорову, мать будущего лидера сопротивления Ивана Кондорова. На улице Терминатор встречает трех стиляг и требует у одного из них отдать ему одежду. Между тем, в другом месте города возникает еще одна вспышка молний, и из нее появляется еще один мужчина — Кирилл Ризов.

— Кирилл тоже голый? — ехидно спрашивает Лида Молкина.

— Ну, да, — киваю я. — В одежде путешествовать во времени