Актёр: назад в СССР. Том 1. ЮНКОР - Влад Винтер

— Ну, Анна Андреевна, еще немножечко! — канючит Зоя Говорова. — Еще одну песню!

— Или страшилку! — добавляет Лида Молкина.

— Хватит на сегодня страшилок, — строго говорит вожатая. — И так, подозреваю, многим сегодня приснится робот Терминатор, — она с шутливым осуждением смотрит на меня. — Завтра нам предстоит тяжелый переход, нужны силы. Всем в палатки.

Пионеры неохотно поднимаются. Кто-то забирает в себя последнюю картофелину, кто-то поспешно прощается до утра с понравившейся девчонкой.

— Спокойной ночи, Денис, — подходит ко мне Алиса. Свет луны обрамляет ее потрясающую фигуру, делает пионерку похожей на древнегреческую статую.

— Да, спокойной ночи, — словно перебивая Селезневу, встревает Оля Синявина.

Я улыбаюсь девчонкам, желаю им в ответ сладких сновидений, и те скрываются в своих палатках. Собираюсь было и я отправляться на боковую, но задерживаюсь, чтобы помочь Анне Андреевне собрать миски.

— Ты молодец, Денис, — говорит вожатая негромко. — Интересную придумал историю. Ребятам понравилась, и Владилен Львович похвалил, а это, поверь, дорогого стоит. От него не дождешься.

— А вам тоже история понравилась? — спрашиваю я, стараясь не греметь посудой.

— Понравилась, — кивает она и, помолчав, добавляет: — Только пессимистично как-то. Ядерная война, роботы-убийцы… Неужели ты правда думаешь, что такое будущее нас ждет?

— Не знаю, — я поднимаю на нее глаза. — Надеюсь, что нет.

— И правильно, — она улыбается, и в свете луны ее лицо кажется особенно красивым. — Надо верить в лучшее. И строить его. Своими руками. Знаешь, что мне больше всего понравилось в твоем рассказе?

Она берет у меня миски, идет к «хозяйственной» палатке. Следую за ней, чувствуя, как что-то сжимается в груди. Они, эти пионеры, вожатые, верят в светлое будущее, в коммунизм. А я знаю, что и как будет на самом деле. Знаю, но ничего не могу об этом сказать, ни с кем не могу поделиться. Вот уж, воистину, прав был легендарный царь Соломон: «Многие знания — многие печали».

— Так что вам в моем рассказе больше всего понравилось, Анна Андреевна? — напоминаю я.

Она вскидывает голову, убирает с лица светлые волосы:

— А вот, когда Кайл Риз говорит Саре Коннор: «Я прошел через время ради тебя, Сара. Я люблю тебя и всегда любил». Я даже прослезилась, но ты никому не говори.

— Не скажу, — улыбаюсь я.

На поляне остались только Рэм Иванович и Владилен Львович, возящиеся с костром, да мы с Анной Андреевной.

— Что ж, я, наверное, пойду, — смущаясь, как подросток, мямлю я. — Спокойной ночи, Анна Андреевна.

Она кивает, но как только я делаю шаг в направлении палатке, тихонько окликает меня:

— Денис!

— Да?

— Через час у большого дуба.

Сказав это, она тут же скрывается в палатке, из которой уже доносится храп Людмилы Егоровны.

Мое сердце бьется так, что становится страшно: не откажет ли снова, не придется ли во второй раз умирать? На неожиданное предложение красивой вожатой мой организм среагировал по-подростковому, приходится это констатировать. С другой стороны, я ведь теперь и есть подросток.

— Спокойно, Дениска, спокойно, — шепчу я едва слышно. — Помни, что ты — Сергей Савин.

— Матвеев! — заметив меня, недовольно кричит Владилен Львович. — Чего стоишь как привидение, а ну, марш спать!

Я направляюсь к палатке, стараясь, чтобы походка была расслабленной, будто ничего не случилось. Внутри же все кипит. «Через час у большого дуба». Что бы это значило? Сердце колотится где-то в горле, и я физически ощущаю, как кровь приливает к щекам. Сорокадвухлетний мужик, блин. Ветеран съемочных площадок и горячих сцен. А тут — пионервожатая, несколько дней знакомства, и на тебе!

В палатке уже темно. Судя по дружному сопению, ребята уже спят. Ну, и ладушки.

Ложусь на пенку, укрываюсь одеялом. Сна — ни в одном глазу. Лежу на спине, закинув руки за голову, смотрю на светлый треугольник входа — луна сегодня необычайно яркая. Владилен Львович и Рэм Иванович, кажется, еще возятся у костра, но скоро и их голоса затихают. Тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием и редкими всхрапами спящих пионеров.

Я жду. Минуты тянутся как резиновые. Наконец, когда мне кажется, что час уже прошел, тихонько сажусь на своей импровизированной постели, нащупываю кеды. Быстро обуваюсь.

Но какая луна над лесом! Светло почти как днем. Костер давно догорел, только алые угли в центре костровища изредка вспыхивают искрами. Палатки — серые холмики по периметру поляны. И ни души.

Дуб стоит на восточной опушке, — кряжистый, раскидистый, настоящий богатырь. Под ногами — мягкий мох, приглушающий шаги, но я все равно стараюсь ступать бесшумно.

Она уже там. Стоит спиной к стволу, и лунный свет рисует ее фигуру — каждую линию, каждый изгиб. Анна Андреевна приоделась: на ней легкое платье, простое, ситцевое, с коротким рукавом. Волосы распущены, падают на плечи.

Во рту сразу пересыхает, а слова застревают в горле. Вожатая слегка улыбается:

— Ничего не говори. Просто подойди.

Делаю шаг, другой. Останавливаюсь в метре от нее. Сердце теперь стучит где-то в висках. Я чувствую запах духов — цветочный, смешанный с дымом костра.

— Ты странный, Денис, — говорит она, глядя мне прямо в глаза. — Не такой, как другие. Я заметила это еще в первый день.

— Странный? — хрипло спрашиваю я. — В каком смысле?

— Ты как будто взрослее, чем кажешься, — она задумчиво хмурит лоб. — Не могу объяснить… Словно в тебе живет еще одна личность — более зрелая, умная и… сильная.

Прямо в точку! Как же она проницательна!

— Анна Андреевна, я не совсем понимаю о чем…

Она вдруг делает шаг вперед, и то ничтожное расстояние, что нас разделяло, превращается в считанные сантиметры. Я смотрю в ее глаза — черные в лунном свете. В них нет ни страха, ни осуждения. Только любопытство. И что-то еще.

Неподалеку в лесу ухает сыч. Где-то трещит ветка — может, зверек, может, ветер. Но нам с Анной Андреевной все равно.

Она отстраняется, и, взяв меня за руку, тянет за дуб, освещенный такой таинственной лесной луной.

Глава 21

Поначалу Денис Матвеев не понравился Анне Андреевне. Парнишка, конечно, красивый — высокие скулы, пронзительные глаза, мягкие светлые волосы. Немного тощий, конечно, но жилистый и широкоплечий. И выше Анны Андреевны минимум на голову.

Строго говоря, по внешности ни один парень в лагере с Денисом не сравнится, но дело ведь не только в красивой картинке. Матвеев в первую половину смены был… никакой. Мягкий, рыхлый, инертный. Ходит вечно один, с ребятами не общается. Напряженный и закомплексованный подросток.

В пионерских викторинах Денис участвовал неохотно, точно из-под палки. На