Не надо боли - Лина Коваль

— Каблуки я люблю, но не так чтобы часто ношу.

— С твоими ногами обязательно нужны шпильки и юбки. Даже если короткие. Только Ренату об этом не говори.

— Не буду, — смеюсь и вдруг смелею: — Мне многое нравится из того, что я вижу на других девушках, но, когда примеряю точно такое же — всегда мимо. Наверное, мода — это не мое.

— Ну, девочка моя, — Амина загадочно улыбается и поправляет локоны. — Коко Шанель говорила: «Мода — это то, что выходит из моды. Стиль — никогда». Мы соберем для тебя базовый гардероб, и я научу тебя разбавлять его другими вещами, чтобы это всегда выглядело стильно и гармонично твоему возрасту.

— Хорошо, — тут же соглашаюсь.

Все, что происходит со мной дальше, можно совершенно точно назвать мечтой каждой девушки.

Амина Алиевна беспрестанно гоняет продавцов, называя им все новые и новые марки и коллекции, а я примеряю не меньше тридцати разных образов.

И навсегда влюбляюсь в некоторые из них…

По итогу примерки мы выбираем идеально сидящие на бедрах и слегка расклешенные джинсы правильного синего цвета, в которых мои ноги кажутся бесконечными, белую свободную рубашку, бежевый классический тренч и несколько базовых платьев.

Мой новый гардероб пополняется и женственным комбинезоном шоколадного цвета с открытой спиной, и платьем из этой же коллекции.

Я узнаю, чтобы быть модной молодой особой, необязательно надевать на себя все лучшее и сразу. Достаточно просто разбавлять образ актуальными трендовыми моделями. Например, ярким пиджаком или интересными брюками-баллонами.

— На тебе может быть хоть мешковина, Эмилия, но ремень, сумка и обувь должны быть отменного качества, — поучает Амина Алиевна, подбирая аксессуары в специальном отделе. — И никогда не выбирай хлипкие, искусственные или грубые материалы. Ты стройная девочка, ладненькая, твои изгибы должны подчеркивать гладкие ткани — сатин или шелк.

Я все запоминаю и неожиданно для себя соглашаюсь. Шелк и правда мне очень идет. Особенно темный, потому что кожа на его фоне невероятно сияет.

— Тебе понадобится новое белье, — говорит наставница, когда мы проходим мимо специализированного бутика.

— Не уверена, что могу себе позволить, — отвечаю задумавшись. — Мы и так столько всего выбрали.

— Ох, милая, и где этот мужлан тебя взял?.. Ну-ну, не обижайся. — Обхватив локоть, Амина заводит меня в царство кружева и тонких бретелей. — И позволь Ренату себя побаловать. Наша красота так недолговечна, а мужчины так любят ею пользоваться по своему усмотрению.

В завершение шопинга мне выбирают несколько комплектов и удивительно красивую ночную сорочку молочного цвета.

Когда я выхожу к Аскерову в новом брючном комбинезоне, зафиксированном на талии кожаным ремнем, и удивительно удобных замшевых туфлях телесного цвета, чувствую себя как минимум Золушкой.

— Красиво. — Он сразу поднимается, отставляя чашку с кофе. Рассматривает меня как-то по-новому, будто не понимает, нравится ему или нет. — Вы уже закончили?

— Да, — киваю.

А потом мы по ночной Москве едем в ресторан. Тот самый, где ужинали в мой день рождения, прежде чем отправиться к Ренату домой. С тех пор прошло всего два месяца, но я чувствую себя другой. Повзрослевшей. Поумневшей.

Одно лишь осталось неизменным — все такой же влюбленной.

И даже больше…

— За тебя, — говорит Ренат, салютуя бокалом с холодным шампанским.

— Спасибо тебе. За все-все, что ты для меня делаешь!.. — нервно тереблю крошечный кулон на тонкой цепочке, который выбрала мне Амина Алиевна.

В голове куча вопросов, касающихся их знакомства, но я смотрю в глубокие темно-серые глаза и выдаю тот, что беспокоит меня последние два часа:

— Она сказала, что вы виделись «на поминках у твоих». Что она имела в виду?

Глава 42. Эмилия

Ресторанный приглушенный свет вдруг еще больше тускнеет, но я продолжаю:

— Амина Алиевна имела в виду родных, Ренат? Просто… я ничего не знаю о твоей семье… Откуда ты? Где твои близкие?

Его расслабленное до этого лицо грубеет, становится холодным, словно металлическим. Обрастает еще одной толстой кожей. Личными границами, о которых я посмела забыть.

Расслабилась. Бывает…

— Ешь свой салат, Эмилия, — небрежно кивает Ренат и, опустив голову, приступает выдержанно нарезать на ровные квадраты говяжий стейк.

Всю легкость сегодняшнего вечера: нашу бурную ссору из-за его ревности, удивительно-страстное примирение на кухне и бесконечную заботу обо мне, оставленную в ЦУМе в денежном эквиваленте с энным количеством нулей — сдувает, будто и не было.

Я задеваю потерянным взглядом лавирующих между столиков официантов, посетителей, которых в зале ресторана довольно много, и пытаюсь как-то справиться с накатывающей истерикой.

Это все не то…

Все не то! И не так, как бывает в настоящих отношениях между мужчиной и женщиной.

Я нравлюсь ему как красивая глянцевая обложка книги, при этом люблю его полностью. Всего люблю. Со сложным характером. С тайнами, какими бы они ни были. Люблю всю книгу целиком. Вместе с форзацем, оглавлением, содержанием и послесловием. Даже не читая…

Сглатываю обиду, застрявшую комом в горле, и, повернувшись, замечаю на себе восхищенные взгляды как минимум троих мужчин разного возраста.

На меня и раньше смотрели, просто не так откровенно, как сейчас, когда я в этом шелковом наряде с открытой спиной.

Ренат вдруг тоже замечает возросший ко мне интерес и, обернувшись, по-хозяйски накрывает мою ладонь своей. Разглядываю длинные ухоженные пальцы и светло-синие выпуклые вены, уходящие под манжету белоснежной рубашки.

— Ты погрустнела… Давай не будем портить этот вечер, Эмилия.

Киваю, но не могу не заметить…

— Удивительно, насколько мы с тобой близкие и одновременно чужие, Ренат, — говорю с той же невозмутимостью, с которой он только что резал кровавый стейк.

Подняв глаза, справляюсь с бегающими мурашками по спине, когда он снисходительно улыбается.

— Что здесь смешного?.. — зло прищуриваюсь.

— Ты, Эмилия, девушка, обладающая самой настоящей женской красотой, которая сегодня еще больше заметна. Очевидно, что не мне одному. И при этом у тебя детский тип мышления… Этот диссонанс каждый раз заставляет меня улыбаться.

— У меня?

— Да, у тебя. — Ренат убирает руку, заканчивает со стейком и тихо говорит подошедшему официанту: — Принесите кофе. И обновите девушке шампанское. Она нервничает.

Парень в белой рубашке и с бейджем на груди понимающе улыбается и тянется к ведерку с запотевшей бутылкой.

— Можно узнать, что такое «детский тип мышления»? — дожидаюсь, пока мы останемся одни, и шиплю сквозь зубы.

Аскерова ситуация забавляет.

Откинувшись на спинку кресла, он предельно холодно смотрит на посетителя ресторана, который пялится на меня особенно долго.

— В силу своего возраста ты считаешь, что все должна обо мне знать. Тебе хочется все