Не надо боли - Лина Коваль

— Я ухожу.

— Я слышал…

— Больше не приду.

— Как знаешь.

Эмилия останавливается и всхлипывает.

— Ты относишься ко мне… как к пустому месту.

— Не замечал.

— Не хочу больше… — она поднимается и, заметив собственную наготу, ойкает.

Прикрывается рукой.

— Доставку отмени, — говорю сухо и равнодушно.

— Чего? — она пугается.

— Вазы, кастрюли — все отмени. На хрен не нужны.

В ее глазах вижу отчаяние, всполохи задетой гордости и оттенки послушания. Эмилия незаметно скидывает кроссовки и виновато на меня смотрит.

— Я… просто разозлилась. Сильно.

— Мой телефон — рабочий инструмент. Звонить может кто угодно, — объясняю вещи, которые, вообще-то, не надо объяснять. Гувернанткой себя чувствую. — Чтобы больше такого не видел…

— Ладно, — она быстро кивает и вновь веселой становится.

Сделав пару мелких шагов, Эмилия прижимается ко мне своей охрененной стоячей грудью, а ее улыбка становится такой хитрой, что мое тело обмякает. Так сильно хотеть женщину, как малолетний пиздюк, — форменное преступление.

— Прости меня, Ренат, — ластится, задевая горячими губами мою шею.

— Я подумаю, — недовольно отвечаю, расплетая косу. То, как кончики густых волос едва касаются тонкой поясницы, — мое любимое зрелище. — Подумаю, простить ли тебя…

Литвинова нетерпеливо тянется за поцелуем и сексуально шепчет:

— Ты… ведь можешь меня наказать…

Глава 38. Эмилия

Не знаю, откуда я беру смелость сказать такое… Жестко расставляя личные границы, Аскеров страшно меня злит. Иногда эта злость трансформируется в желание причинить ему боль. Хотя бы физическую. Так было, когда я расцарапала его самодовольное лицо и шею.

А порой, наоборот, внутри загорается желание, чтобы он был пожестче. В такие моменты я всей душой чувствую, что необходима ему. Как воздух, без которого он и минуты не проживет. Как вода и еда.

Быть его потребностью — вот о чем я мечтаю.

В общем, делаю вывод: во всем, что касается секса с Ренатом, я ужасная извращенка.

— Наказать, говоришь? — в темных глазах блуждают пылающие искры.

Зафиксировав мою шею, горячо и безжалостно целует. Я поддаюсь, плавлюсь в мужских руках, становлюсь послушной.

Когда его ладони касаются ягодиц, обнимаю шею еще крепче и обвиваю ногами твердые бедра. За поцелуями не замечаю, как мы оказываемся в гостиной.

Сев на диван, Ренат подтягивает меня выше и царапает щетиной шею, губами ласкает грудь. От слепого удовольствия выгибаюсь дугой и бесстыдно трусь об эрекцию. Мои пальцы хаотично разгуливают от жестких волос на затылке до каменных плеч.

— Как тебя наказать? — хрипит Ренат, сминая мою талию ладонями. — А?..

— Как… как хочешь, — демонстрирую высокую степень своего безрассудства.

— Я тебя все время хочу! — недовольно ворчит он и расстегивает пуговицу на моих джинсах.

Приспустив их вместе с бельем, больно сдавливает ягодицы и… бьет раскрытой ладонью по правой.

Со звонким звуком и оттяжкой.

— Ай! — невольно вздрагиваю.

Низ живота будто кипятком обдает.

Накрывая упругий сосок ртом, бьет еще раз, но уже по левой.

— Ох! — с ума схожу.

Сознание путается.

— Ре-нат, — всхлипываю, отдаваясь полностью его власти, губам, рукам и напору.

Дальше — порочный, плотный туман. Я слышу шелест фольги и нетерпеливо насаживаюсь на горячий ствол. Потихоньку привыкаю и позволяю собой управлять, раз за разом ощущая, как внутри все натягивается и становится скользким. Удовольствие — сначала редкое, отрывистое — вдруг расплескивается по телу и взрывает мозг.

Теперь мне безумно хорошо, поэтому я обмякаю и дальше позволяю делать с собой все, что ему заблагорассудится.

Как правило, каждый наш секс не ограничивается одной только позой, потому что Ренату Аскерову нравится на меня смотреть под разными углами.

Он не нежничает, не старается мне понравиться. Куда уж больше?

Перевернув меня на живот, вторгается сзади, и его толчки сейчас похожи на работу поршня. Раз за разом усиливая мои ощущения, Ренат наказывает меня так, как я и просила, а потом, шумно дыша, замирает и напоследок грубовато сжимает мои груди.

Я пытаюсь осознать свое местонахождение в пространстве. Замечаю, что моя немногочисленная одежда раскидана по комнате, а волосы бесстыдно прилипли к лицу. Привожу себя в порядок, пока Ренат застегивает брюки, а потом снова усаживаюсь на него сверху.

Объятия после секса, судя по выражению лица, не очень его прельщают, но для меня они крайне важны, поэтому мой любимый мужчина терпит. Сильными руками обхватывает спину крест-накрест и прижимает к своей вздымающейся груди, а я умиротворенно замолкаю.

Кажется… помирились.

* * *

Следующим утром я опять просыпаюсь одна и варю яйца в новой блестящей кастрюле, чувствуя себя укротительницей тигра, не меньше.

Натянув футболку и шорты, вечно болтающиеся в моей объемной сумке, решаю заняться шопингом. Во-первых, у меня нет одежды, а домой ехать не хочется. Во-вторых, совсем скоро начнется учебный год — я все равно планировала хорошенько потратиться.

Раз уж ключи от квартиры я попросить не решилась, а мне никто их не предлагал, уходя, просто захлопываю дверь и еду в торговый центр. Там долго брожу по бутикам и покупаю вещи. Длинные юбки мне не нравятся, поэтому выбираю короткую, а к ней несколько рубашек, кроп-топов и пиджак.

Удовлетворившись количеством купленного, звоню Ренату, но номер оказывается занят. Конечно же, вернувшись, натыкаюсь на закрытую дверь.

— Чудесно, — закатываю глаза.

Просидев с полчаса на подоконнике в подъезде, решаю выйти на улицу. Погода сегодня чудесная: вечернее солнце пылает ярко-красным, и нет дождя, который так напрягал последние несколько дней.

Сваливаю бумажные пакеты с обновками на скамейку и приземляюсь рядом. Избавляюсь от кроссовок.

— Привет, — тут же слышу сбоку.

Повернувшись, вижу того самого парня, который уже несколько раз со мной здоровался.

Черт. Снова полуголый.

У него нет дома? Почему он постоянно занимается здесь?

— Я Стас. Познакомимся?

Вот еще.

Разглядываю глянцевые после педикюра ноготочки и кусаю губы.

— Ты немая? — усмехается он.

— А ты со всеми знакомишься?

— Нет. Только с тобой. — Парень открыто улыбается.

Я рассматриваю замотанные в белые бинты ладони и крепкие бугристые грудные мышцы, плавно переходящие в упругий пресс, красные свободные шорты. Выглядит этот Стас не очень безопасно.

— Ты здесь живешь? — продолжает расспрашивать.

— А ты как думаешь?

— Я о тебе думаю.

Его лаконичный, прямой ответ вызывает у меня улыбку.

— Так как тебя зовут?

— Да какая разница?

— Вообще-то, большая. Вдруг мне твое имя не понравится.

— Это какое? — интересуюсь от скуки.

— Вдруг ты… Пенелопа… — смеется он. — Пенелопа и Стас — такое себе сочетание.

— Угадал, — закатываю глаза.

— Окей. — Он оборачивается и загадочно пялится на турник.

Сделав два быстрых широких шага к нему, подпрыгивает и начинает подтягиваться как одержимый. Я опять от скуки считаю.

Один, два, три,