Не надо боли - Лина Коваль

Блядь.

Уже зная, что будет дальше, жадно пью.

— Под руководством Аскерова была проведена сложнейшая операция с внедрением в преступную группировку и сбором информации для передачи по собственным каналам. В итоге были задержаны…

— Заказчика не нашли, — перебивает Василий Георгиевич.

— Была предотвращена крупнейшая в истории катастрофа, — хлопает кулаком по столу Ярославский. — А вы здесь «работу над ошибками» проводите? Штаны в кабинетах просиживаете?

— Но позвольте, наш сотрудник ранен!..

— Ваш сотрудник жив, и его жизни ничего не угрожает, — тут уже я включаюсь. — Все это больше походит на намеренное затягивание…

— Ренат!.. — останавливает Олег Валентинович.

— Давайте мы не будем закрывать глаза на…

— Давайте мы не будем переливать из пустого в порожнее, — наконец-то успокаивается Ярославский и, открутив крышку, пьет из бутылки. — Отпустим подполковника выполнять свои прямые обязанности, остальное обсудим сами. Василий Георгиевич?..

Все присутствующие замирают.

Хоть бы этот пиздец поскорее закончился. Работать надо.

— Хорошо. Я не буду наставить на дальнейшем выяснении обстоятельств и соответствующем наказании, — с трудом, но соглашается генерал-майор. — Тем более Майя Александровна уж очень хорошо о вас, Ренат Булатович, отзывалась.

Глава 37. Ренат

Оказавшись на улице, пытаюсь унять кипящую от злости кровь. Непрекращающийся дождь в этом случае только помогает — лупит по лицу будь здоров. Искренне когда-то полюбив свою работу, мне все еще не принять бюрократическую муть, то и дело всплывающую в этих многовековых стенах.

Все просто.

Предельно просто и четко.

Виноват — накажите как следует. По закону.

Не виноват — не ебите мозги и дайте, мать вашу, работать спокойно.

По дороге на объект успокаиваюсь.

Лицо и шея горят, царапины воспаляются. Видок не по уставу. Есть ощущение, что Эмилия сделала это специально — чтобы я еще и в течение дня о ней вспоминал.

Вечера и ночи ей, мелкой кошке, мало.

Она вообще такая: во всем ненасытная, с неуемной, живой энергией. Борзая. Невольно себя в девятнадцать вспоминаю. Пиздец как похоже. Это и пугает.

С одной стороны, сразу хочется дать ей все, что она просит. Анализировать эту потребность даже не берусь. Коллеги говорили, психические расстройства на службе не редкость.

Литвинова — извращенная форма моего психического расстройства?

Похоже на то.

С другой — так бы и щелкнул по носу, чтобы поняла — не все вокруг ее хотелок крутится. Пусть лучше со мной обломается. Безопаснее будет…

Лунев с ребятами дежурят в фургоне неподалеку от гаражного комплекса, в котором, судя по словам информаторов, поселились нелегалы, прибывшие в нашу страну с не самой благой целью.

Получив подробный отчет и дав указание, спешу обратно в город.

Здесь случается то, что не планировалось, — звонок из районного отдела полиции по вопросу, который я курирую по просьбе друга детства Расула Хаджаева.

Приходится выехать на труп. Приятного там мало: судмедэкспертиза, следаки, опера. Все общаются уважительно и вежливо, но смотрят неблагожелательно. Никто не любит чужаков. Особенно из моего Управления.

Просто терпят и через раз улыбаются. И на том спасибо.

Закончив, на автомате еду домой. По пути набираю друга и его девушку Татьяну, с бывшим мужем которой этот труп связан, но бесполезно — звонки остаются без ответов.

Прячу телефон в карман и уже выхожу из машины, как вспоминаю про цветы. На обратной дороге собирался заехать в Пирогова, но так спешил, что забыл. Белых роз в цветочном не было, пришлось взять розовые. А сейчас их куда?..

— Привет. — Едва оказываюсь в квартире, Эмилия вихрем вылетает в коридор.

Не без удовольствия ее рассматриваю. Тонкие белые шорты и короткая майка резко контрастируют с загорелой глянцевой кожей. Волосы собраны в небрежную косу, чистое симпатичное лицо, бирюза в глазах. Все на месте.

— Это мне? — ошарашенно спрашивает.

Опустив взгляд на букет, пожимаю плечами.

— Тебе.

— Спасибо! — благоговейно выдыхает и обнимает розы. — Это мои первые цветы.

— В смысле? Никто не дарил никогда?

Качает головой и ныряет лицом в крупные бутоны.

— Я буду за ними ухаживать. Надо только узнать, как правильно…

— Узнай, — иду в гостиную, где избавляюсь от пиджака.

Падаю на диван и хмуро наблюдаю, как девица кружится с букетом по комнате и заваливается ко мне на колени.

Ловлю.

— Надо телефон достать, хочу сделать селфи, — она нетерпеливо тянется к спинке дивана.

Я придерживаю Эмилию за бедра, чтоб не шлепнулась, и разглядываю тонкую шею. Разве можно вот так радоваться всего лишь цветам?..

— Понюхай, какой прекрасный аромат, — подносит ко мне букет.

Поморщившись, отклоняюсь.

Девчонка смеется и не очень умело флиртует, играет тонкими бровями:

— А как ты догадался, что я люблю розовый?

Или у нее это само собой получается?

— Я… не гадал, Эмилия.

— Ладно. А ваза хотя бы у тебя есть?

— Нет.

— Эх. Пойду в доставке закажу, — ласково трется носом о мой подбородок. — И кастрюлю для твоей плиты. Заодно.

Качая стройными бедрами, уходит, а я развожу колени пошире и поправляю мешающий в брюках член.

Оглядываюсь, чтобы отвлечься. Кругом хаос и перманентный бардак. На столе тонна косметики, на подоконнике — дамская сумка и разноцветная требуха.

И где я свернул не туда?..

Подойдя к бару, наполняю стакан легким вермутом и выпиваю залпом. Кровь в венах бежит задорнее. Стягиваю рубашку и направляюсь в ванную комнату. Тонкие кружевные трусы на батарее уже не смущают. Даже возбуждают.

Разглядывая свое покоцанное лицо, расстегиваю ремень и пуговицы на брюках. Из гостиной слышится мелодия моего телефона и следом голос Эмилии.

По тормозам ударить не успеваю — быстро оказываюсь там.

— Дай сюда, — говорю, забирая трубу и прикрывая динамик рукой. — Никогда не бери мой телефон. Поняла?..

— Прости. Я… случайно…

— Ты меня услышала?

— Да больно надо. Я ухожу от тебя, понятно? — психует и хлопает дверью.

— Ого, — Расул мрачно иронизирует. — Смотри-ка, с характером…

— Привет, — отвечаю, растирая висок. — Давай сразу к делу. Занят.

Разговор не занимает много времени, но все равно не выдерживаю и в процессе общения выхожу в прихожую. Прислонившись к стене, молча наблюдаю, как девица бродит по дому полуголая: в джинсах и с обнаженной грудью.

Видимо, активно ищет бюстгальтер.

Взгляд притягивают острые розовые соски и стоячие округлые формы. А еще на контрасте — тонкая талия.

Увидев, что девчонка снова плачет, закатываю глаза.

Твою мать.

Детский сад какой-то.

— Ноги моей больше здесь не будет, — обиженно сообщает Эмилия и начинает завязывать шнурки на кроссовках.

Про то, что наполовину обнажена, забывает.

— Ладно, слышу, ты занят. Давай, завтра наберу, — до Расула наконец доходит.

— Отбой, — ворчу.

Опустив телефон, молча наблюдаю за симпатичным задом, мелькающим передо мной, и худой поясницей. Окаменевший