Сердце Молнии - Йона

можно неплохо зарабатывать. Будь у него ловец… Но, чтобы заполучить его, требовалось дозволение на ношение какого-нибудь маломальского клинка, а он к оружию совсем не тяготел.

Он поднялся из-за стола, скинул посуду в мойку и негромко обратился к Рэйне, хотя Рикса уже навострила уши:

— Слушай. Может, нам повторить? Я про нашу вылазку в лес.

— Предлагаешь-таки стать напарниками? — так же тихо откликнулась она, соскребая со сковороды пригарки.

— Почему нет? Мы вроде неплохо провели время, — Оин старался звучать непринуждённо, уверенный, что пребывание в четырёх стенах тяготит её.

Рэйна улыбнулась, но уголки её губ быстро опустились.

— Знаешь, я что-то нагулялась, — уклончиво ответила она. — И вообще, я обещала господину Дэшеру помогать по дому, так что…

Она отвела взгляд, принимаясь суетливо наводить порядок возле плиты, переставлять туда-сюда посуду.

Оин нахмурился. Видимо, он неправильно понял её, приняв задумчивость за скуку. Или перепутал с собственным ощущением загнанности, которое не покидало его последние дни. И всё же… Он кожей ощущал какую-то недосказанность — в том, как Рэйна избегала его взгляда и аккуратно держала дистанцию, будто между ними стояла тонкая стеклянная перегородка.

Что он сделал?

Может, Рэйна брезговала им, после того касания замшелого?

Вряд ли. Ведь в Пираканте она поделилась с ним водой из своей фляги, поскольку его собственную осушил лесной человек.

Или её так неприятно впечатлило его увечье? Однако напряжение он почувствовал ещё раньше — сразу после битвы с чёрнодолью.

Он встал к Рэйне совсем близко и понизил голос так, чтобы не слышала Рикса:

— Если ты обиделась на то, что я взглянул на твоё шиёсо, то…

Рэйна обернулась, так резко, что задела локтем миску и столкнула её со столешницы. Оин перехватил ту, прежде чем она ударилась о пол.

— Послушай, — прошептала Рэйна, — с тобой весело и всё такое, но…

— Но?

— Становиться напарниками, нам всё же не стоит.

— Это почему же?

Оин заметил, как она отступает на полшага, и осознал вдруг, что навис над ней. Кто бы мог подумать — пару дней назад, он мечтал, чтобы Рэйна убралась с глаз долой, а теперь не знал, как вернуть её расположение.

— Знаешь, как у нас говорят про таких, как ты, — всё так же тихо проговорила она: —«Шитый теневыми нитями да в темноте растворяется».

— Хочешь сказать, я ненадёжный?

— Она сказала, что ты в пролёте!

Тод возник из ниоткуда, прямо за спиной Рэйны, как непрошенное видение.

— А ты, погляжу, в охранители заделался, — проговорил Оин, с раздражением переводя на него взгляд. Он подозревал, что этот невидимка ошивается где-то рядом.

— От кого мне её охранять? — хмыкнул Тод. — От однорукого Крысолова?

Оин сжал кулак, удерживая волну злости, чтобы не всполошила каплю теневой, укрывшейся в нём после Тенелесья.

— Хватит, — сказала Рэйна, обращаясь больше к Тоду.

— Ну чего вы опять? — Рикса подскочила со стула, будто думала вмешаться, если дело дойдёт до драки.

— Что стряслось?

В кухню вошли Сивер и Эйк, держа в руках по объёмному холщовому мешку.

— А-а, — догадливо протянул первый, глянув на троицу, застывшую возле плиты. — Чего-то опять не поделили?

Пользуясь моментом, Рэйна выскользнула из западни, созданной Оином и Тодом, перехватила у Эйка тяжёлый мешок с мукой и скрылась в кладовой.

Шагая по залитым солнцем улочкам, Оин то и дело мрачно поправлял ворот рубашки. Его душило гадкое чувство, будто кто-то ткнул его в старый незаживающий шрам.

Однорукий Крысолов… Вот кто он теперь.

Болтовня Тода не стоила фоли. Но почему-то его слова всё равно задели. Может, потому что сказаны они были при Рэйне?..

Будто её мнение имело значение. «Шитый теневыми нитями да в темноте растворяется». Оин фыркнул, мотая головой: Рэйна совсем не знала его. Она всё ещё видела в нём Теневого. А Тод… придурок.

Прежде чем свернуть в Серый переулок, Оин замедлил шаг, выискивая взглядом мироделов. Не обнаружив тех на привычных точках, он проследовал сквозь низкую закопчённую арку и попал на узкую улочку с неказистыми фасадами, замызганными витринами и плотно запертыми ставнями. Даже небо здесь казалось блёклой серой полоской, несмотря на солнечный денёк. В глубине переулка Оин прильнул к потемневшей от сырости стене и спустился в полуподвал, отмеченный треснутой вывеской с едва читаемой надписью «Мыло. Стирка. Щёлок».

— Чтоб меня! — Хозяин прокуренной мыльной лавки, по прозвищу Лихой Берт вышел из-за прилавка, как только увидел его на своём пороге. — Гляньте, кто явился — сам Сприт! Давненько тебя не было. Подозреваю, не с пустыми руками?

— Как всегда, — сухо бросил Оин.

Берт приятельски хлопнул его по плечу, вернул дымящую трубку в зубы и пригласил пройти в подсобку: тесную комнатку, заваленную мелкими свёртками и банками с мутной водой, пропитанную резкими запахами отдушек и жира, и по совместительству служившую переговорной. Дверь за ними закрылась сама, шипя под чарами, чтобы никто не мог подслушать.

— Да уж, ну и потрепало тебя в Мунране, слышали-слышали, — Берт сделал жест, подзывая Оина к узкому столику у стены. — Поговаривают, там много ваших перемололо…

— Давай по делу, — перебил Оин, не желая распаляться на пустую болтовню.

Ему хотелось поскорее избавиться от теневой ноши. Он опустился на шаткий стул и выудил из сумки два пузырька, чтобы Берт мог оценить их стоимость. Но, прежде чем отдать их, замер вдруг, подумав: Берт являлся главным столичным перекупом и знал всех Теневых в Пеоне и её пределах. Не мог же он пропустить, что помимо одного Теневого Сприта, существует ещё один…

— Ответь-ка сперва на вопрос, — Оин придержал пузырьки пальцами, — Ты слышал что-нибудь о моём отце?

— О богатеньком антикварщике Сприте? — уточнил Берт, нетерпеливо почёсывая щёку.

Оин кивнул.

— Нет, приятель. Ничего. Ну так что там у тебя? — он показал пальцем на пузырьки.

— Ответь, — повторил Оин, не сводя с него глаз, — ты слышал что-нибудь о моём отце за последнее время?

Берт моргнул, морща лоб, будто споткнулся о собственную мысль.

— О богатеньком антикварщике Сприте? — переспросил он, как заведённый болванчик, не осознавая, что уже отвечал.

Тишина в подсобке стала плотнее. Слышно было, как где-то капнула вода.

На этот раз Оин добавил, отчётливо, разделяя слова:

— О Теневом Сприте Старшем.

Берт замер. Взгляд его прояснился, совсем чуть-чуть, но Оину хватило, чтобы заметить.

— Нет, приятель, он давненько не светился в наших кругах. С год где-то. А что? Снова ищешь его?

Оин откинулся на спинку стула, та жалобно хрустнула. В голове всё встало на место: почему он не слышал ни одного упоминания, что отец его Теневой. Ответ был прост: чары. Вряд ли молчанка. Ею могли воспользоваться лишь мару.