Сердце Молнии - Йона

Да и… способ, которым она накладывалась — через поцелуй — был сомнительным. Видимо, отец нашёл или придумал какую-то другую печать, позволяющую держать окружающих в лёгком «неведении» насчёт его личности. Это открытие не стало откровением для Оина, но окончательно подтвердило причастность отца к теневому делу.

Он посмотрел на пузырьки в своей руке. Тёмная энергия внутри казалась неподвижной. Он мог только подивиться, как сам того не ведая, вышел на ту же тропу, проторённую его отцом.

— Ну так, что, приятель?

Оин передал пузырьки Берту и проследил, как тот деловито откупоривает пробку на одном из них, чтобы поднести палец к горлышку, но не дать теневой коснуться его. Только дразняще постучал ногтем по стеклу, играя в тусклом свете перстнями — с прошлой встречи их поприбавилось.

— Ба-а, чистейшая! — довольно протянул Берт. — Неужели перестал стесняться открывать «двери»?

— Повезло с разломом, — отозвался Оин.

— Качество подкупает.

Берт хитро улыбнулся, демонстрируя три золотых верхних зуба. Но покачал головой, будто сомневался: брать ли?

Оин молча ждал.

Понимая, что торга не выйдет, Берт кивнул:

— Возьму, пожалуй. Но только один.

Оин нахмурился.

— Чего так? — спросил он. — Качество ведь отменное.

— Вчера был большой улов, парень, — ответил Берт, мусоля во рту кончик трубки. — А кошель у меня, знаешь ли, нерезиновый. Но по старой памяти, так и быть, удружу. Один пузырёк, — повторил он.

Оин согласился. Что ему было терять? Куда сбыть вторую половину он придумает.

Берт взял с полки пустую колбу, защищённую морами, подставил к пузырьку на столе и подождал, пока теневая сама перебежит в неё. Затем, плотно закупорив пробкой наполненную колбу, выдал за товар положенную плату.

Оин задумчиво повозил пальцем по столу, двигая монеты в ряд.

— Ты, кажется, обсчитался, — сказал он, — тут всего шесть лури. Я рассчитывал минимум на солрин.

— Ты давненько не захаживал, парень, — Лихой Берт поскрёб ногтями по щетинистой щеке. — Может, ты не в курсе, но люксар нынче в дефиците. А людям нужно как-то поддерживать быт, вот и присматриваются к альтернативе. Так что за последние недели вашего брата развелось, как собак нерезаных. И все соревнуются за сбыт. Цены, разумеется, полегли по всему королевству. Говорят, на побережье пузырёк упал до лури. Ну а чего, очагов-то теперь тоже как грязи. Я-то ещё худо-бедно держу цены. Так что…

Берт развёл руками, как бы говоря, что не в силах тут ничего поделать: бери что дают. Оин знал, что этот момент наступит — что эта золотая жила иссякнет для него. Однако не думал, что так скоро. Он не планировал возвращаться к теневому делу, но где-то в глубине души лелеял такую возможность, как запасной план, что поможет ему выкарабкаться из долговой ямы, если не получится найти приличную работу.

— Ты, это, заходи через недельку, — сказал Берт, — когда у меня появится свободная монета. Отложу лично для тебя.

Оин мотнул головой:

— Не стоит.

Он поднялся. Стянул в карман скудные лури. Ощутив напоследок мыльный налёт, въевшийся в древесину стола, и цепкий деловой взгляд Берта.

— Я решил завязать с делом, — коротко выдохнул он.

— ДХА-Ха-Ха-Ха!

Берт запрокинул голову и разразился смехом, да так громко, что зазвенели банки за его спиной.

— Ну и насмешил!

Продолжающийся смех неприятно резал по ушам.

— Я серьёзно.

— Так и я, парень. Я не знаю ни одного Теневого, кто бы смог соскочить с дела. Ну, кроме как сразу в могилу. Или в петлю.

— Значит, я стану первым.

— На! — Берт хлопнул по столу, оставив на нём ещё один лури: — Это тебе на шутовской костюм.

Оин покинул мыльную лавку, с липким ощущением на коже, будто только что побывал в мутном растворе одной из тех банок, заполнивших подсобку Берта. К подачке он не притронулся.

Берту больше подошло бы прозвище Ушлый, — думал он, ступая дальше вглубь переулка, — наверняка, скупая теневую по дешёвке, старый хрен сбывал её втридорога каким-нибудь высокопоставленным лицам. Конечно, в этом деле всегда можно было обойтись без посредника и продавать напрямую. Для такого требовались большие связи и репутация, а ещё время, чтобы нарастить надёжную клиентуру…

Оин резко отринул пустые размышления и в очередной раз напомнил себе, что завязал. Это решение никак не хотело оседать в голове. Как он умудрился стать чужаком в мире, где недавно ему сопутствовала удача?.. Оин не понимал.

Тем не менее ему оставалось сбыть второй пузырёк и окончательно расквитаться с этим делом.

Оказалось, в нынешних реалиях осуществить это не так-то просто. В паре знакомых мест, где можно было сбыть теневую, ему сразу отказали, сославшись на те же причины, что и Берт — полные закрома. Насчёт третьего — предупредили, что с недавних пор оно находится под колпаком у магнадзора. И что было делать? Отдавать даром чистейшую энергию было жалко. Выбросить — нельзя. Всё равно что оставить без присмотра опасное заряженное заклинание.

Другого выхода, кроме как придержать у себя, не оставалось. Не в личных целях. Только на время. Пока не подвернётся возможность безопасно и с выгодой сбыть с рук. Себе Оин хотя бы доверял. Он чётко соблюдал правила безопасности, храня пузырьки под особой печатью, чтобы никто из детей случайно не вскрыл и не спровоцировал аномалию. Теневая не испарялась сама по себе. Она оседала на поверхностях, в тенях, заползала в щели, как опасная плесень. Таилась, пока не решала напомнить о себе, ломая пространство, поедая звуки, питаясь страхом и памятью. Оин слышал о таких случаях. О домах, где люди переставали узнавать друг друга. О переулках, из которых выходили не все. И не хотел бы столкнуться с этим сам. Поэтому сам тщательно заклинал пузырьки, перепроверяя печати сотню раз.

Он не заметил, как вышел из Серого переулка, преодолел Таверную улицу и остановился перед резной дверью «Сонной Совы». Ноги привели его в паб по привычке. Он вспомнил, как обещал себе отобедать здесь, как только разживётся деньгами. Сейчас при нём было достаточно лури. Но Оин чувствовал, что кусок не полезет в горло. Вместо этого он подошёл к девчушке, что продавала цветы рядом со входом, и купил у неё скромный букетик.

— Пять за обивку, четыре за секстант, — он выложил на стол аккуратные стопки монет. — И ещё шесть — за нервы.

Агнесс скрестила руки на груди и смерила взглядом лури сквозь круглые стёкла очков, затем — его.

— Откуда деньги? — спросила она.

— Заработал.

Её подозрительность была неприятной, хотя ожидаемой. Справедливости ради, для погашения долга перед ней, Оин выделил лури из тех, что заработал честным трудом.

— Это всё? — спросила она, стряхнув