Звёзды, пламя и сталь. Книга 9 - Игорь Викторович Лопарев

следует срочно вызывать спецов для кардинальной коррекции и донастройки личностной матрицы искина. А то он последнее время почти каждый день устраивает эти свои закидоны… Непризнанный, мать его, гений… — но сейчас не тот момент. Мне нужно за короткое время принять ряд важных решений.

— Ну так принимай, — все так же обиженно сказал искин, — я ж тебе не мешаю…

— Мне нужна информация, — зло сказал джентльмен, — а ты мне вместо неё этот свой кибер-авангардизм впариваешь.

— Надо точнее свои промпты формулировать, — сварливо парировал искин, — моё дело маленькое — делать, что говорят. Так я и делаю, что ты мне говоришь. Как умею.

— Ладно, — вздохнул джентльмен, — давай сделаем так… Ты будешь мне последовательно излагать вопросы, которые направлялись в мозги допрашиваемых, а потом — ответы, полученные в результате проведения ментоскопирования. Чётко сформулированные… и это, без этих твоих лирических отступлений и жанровых вставок. Времени у меня нет на это…

— Да, искусство, это для тебя, это нечто непонятное и недостижимое, — искин по своему обыкновению вставил очередную шпильку, словно хотел запустить эти пререкания на следующий круг. Но хозяин кабинета не повёлся на это. Он решительно прошествовал к своему столу, сел на рабочее место и сказал:

— Давай, начинай говорить по делу, я слушаю…

— Согласно вашим указаниям, — обиженный до глубины своей электронной души искин начал говорить подчёркнуто официально, чем и вызвал довольную улыбку джентльмен, — я произвёл обработку и систематизацию данных, извлечённых во время сеансов ментоскопирования у двух служащих ЧВК Братство Кровавых Кли…

— Нудить-то не надо, — хмыкнул хозяин кабинета. Ему сухой стиль изложения, не приправленный всякими абстракционистскими изысками конечно, нравился. Но всему есть предел. Сейчас обиженный искин шарахнулся в другую крайность, и начал строить фразы, как законченный бюрократ, — а лучше запусти-ка ты для просмотра реконструкцию боя, дополненную сведениями, которые удалось извлечь из этих субчиков.

— Начинаю воспроизведение, — все тем же обиженным голосом объявил искин.

Свет в кабинете опять стал постепенно меркнуть, а в сгустившихся сумерках возникли контуры того самого астероида, а потом стали проявляться и более мелкие детали.

В полном безмолвии перед седеющим джентльменом начали заново воспроизводиться недавние события. Корабли двигались, выпускали залпы маленьких ракет, стреляли из микроскопических пушек и пытались уколоть друг друга тончайшими спицами лазерных лучей.

Джентльмен сидел почти в полной неподвижности, глазами профессионала отмечая все странности и неувязки. Его огромный опыт вождения различных космических аппаратов, опыт схваток в открытом космосе и очень неплохие знания матчасти позволили ему выделить те события, которые, если подходить к этому рационально, случиться, ну, никак не могли.

Но, тем не менее, они таки случились. И с этим нужно было непременно разобраться. Ибо седеющий джентльмен очень не любил всяких непонятностей и недоговорённостей.

А тут такое…

— Искин! — теперь следовало выяснить, не присутствуют ли и в этом аналитическом материале всякие лирические вставки, противоречащие и логике, и здравому смыслу. — я надеюсь, ты не вносил сюда никаких своих дополнительных штрихов с целью что-нибудь выделить по-рельефнее или драматизма добавить?

— Сейчас идёт изложение того варианта событий, который нам удалось восстановить по записям показаний приборов и датчиков. Сюда добавлены и данные, которые получены благодаря ментоскопированию. Но они, как это ни странно, показаниям приборов не противоречат.

— То есть от себя ты сюда ничего не добавлял? — недоверчиво спросил джентльмен.

— Нет, — ответил искин и почему-то снова обиделся.

Надо сказать, что были поводы для недоверия, ибо то, что было показано, местами на голову налезало с большим трудом. А если быть совсем честным, то то, что сейчас наблюдал хозяин этого кабинета, не вписывалось ни в какие рамки и противоречило фундаментальным законам. По крайней мере, на первый взгляд казалось именно так.

Около каждого корабля висело несколько строк, в которых ежесекундно менялись цифры, показывающие координаты, ускорение, скорость и прочие физические параметры. Кроме того, на голограмме можно было увидеть расстояние между кораблями, менявшееся, так сказать, реал-тайм. И иногда все эти цифры показывали такое, что ну никак не могло найти рационального объяснения.

В те моменты, когда корабли вступали в бой, в этих колонках появлялись показатели принятого и нанесённого урона, уровни накачки щитов, характеристики состояния брони и прочие параметры, очень много говорящие профессионалу о том, что же именно там происходило.

Но если тут только записи приборов, которые, вообще-то врать просто не умеют, и воспоминания участников событий, которые приборам не противоречат, то надо искать всему этому рациональное объяснение.

— Искин, сделай мне выжимку по динамике цифровых показателей каждого из кораблей, — слова джентльмена прозвучали озабоченно, ибо тут была какая-то загадка. А загадок он не любил. И потому всегда старался их разгадать, докопаться до сути, а потом использовать это новое знание на пользу себе и врагам на горе, — а мне нужно отдать несколько распоряжений. Пяти минут тебе, я надеюсь, хватит?

— Не извольте беспокоиться, — искин по прежнему дулся, но теперь он сменил маску. Если раньше он изображал оскорблённую невинность, то теперь он преисполнился желчности и ехидства.

— Тогда занимайся, — сказал джентльмен и переключил свое внимание на интерком, откуда можно было не только связаться с секретарём, а, если это необходимо, воспользоваться всеми возможностями планетарной системы связи. Этим, он, собственно, и занялся.

После того, как совершил несколько манипуляций, на пульте загорелось несколько цветных огоньков, а потом в кабинете раздался женский голос:

— Вы соединены с секретарём корпорации «Боу Стрит Раннер», назовите причину вашего выхода на связь, и я перенаправлю вас на профильного специалиста.

Джентльмен, услышав это, едва улыбнулся и ласково так проговорил:

— Лиасса, девочка моя, ты вряд ли сможешь найти мне человека, который взялся бы решать все мои проблемы.

— Ой, — вскрикнула женщина, — господин Никлсон… — дама всполошилась не на шутку, что косвенно подтверждало то, что статус седеющего джентльмена был весьма высок, и многие считали за честь уже то, что он не брезгует перекинуться с ними парой слов.

— Да, это я, — вздохнул тот, кого назвали господином Никлсоном, — переключи меня на Чака.

— Сей момент! — бодро отозвалась секретарша, и после минутной паузы в комнате раздался другой голос. Этот голос был мужским, и не очень приятного тембра.

Но такие мелочи значения для джентльмена не имели никакого. Его интересовало не это:

— Слушаю вас, господин Никлсон, — сказал тот, кого, по видимому, звали Чаком, — рад слышать вас. Как обстоят ваши дела? — ритуальная фраза прозвучала для господина Никлсона почти насмешкой. Рассказывать о печальном состоянии своих дел он не собирался.

— Чак, хватит изображать из себя рафинированного интеллигента. Я-то знаю, кто ты, — тут он позволил себе едва слышный смешок, — в общем, дело у меня к тебе.