Звёзды, пламя и сталь. Книга 9 - Игорь Викторович Лопарев

Директор элитного кабака для жирных котов озаботился не на шутку. Уже через двадцать минут во внеочередные, но очень хорошо оплачиваемые отпуска отправились несколько официанток, пара администраторов и один метрдотель. Кадровая служба, помимо оформления этих отпусков, лихорадочно искала людей, чтобы заткнуть эти внезапно образовавшиеся бреши в рядах тружеников ресторанного бизнеса.

Ресторан-то не простой. И абы кого с улицы тоже не возьмёшь, вот и трудились кадровики в поте лица…

— Так, этот вопрос решил, — выдохнул олигарх, наливая себе очередную порцию крепкого кофе.

— Не расслабляйся, — тут же проскрипел искин, — я тут взял на себя смелость и подготовил коротенький список людей, которые, если их соответствующим образом поспрашивать, могут рассказать кое-что о твоих контактах с Ржавым. Людей этих совсем не много и все они сосредоточены в пределах орбитальной станции.

Принтер зашуршал, пискнул, и выплюнул из своих недр тонкий пластиковый лист с перечнем имён контактеров.

— Эх… — вздохнул олигарх, изучая то, что было отпечатано на листе. Вздыхал он по вполне понятной причине, ибо всё надо было сделать лично. Обсуждение такого деликатного вопроса никому другому делегировать нельзя. Вот первым пунктом, например, идёт тот самый брокер, через которого первое знакомство и состоялось.

— Ну не вздыхай, не вздыхай, — ласково проскрежетал искин, — как это ты говоришь… А, вот: господь терпел и нам велел… Кстати, обрати внимание, я там другой пункт жирно так подчеркнул.

— А что там, — нахмурился Аргуссос, — трудности могут возникнуть?

— Это юридическая контора, в которой Ржавый обслуживался. Пока кое-кто им прозрачно не намекнул, что это не тот клиент, сотрудничество с которым приведёт их к богатой и спокойной жизни.

— Ага, — Аргуссос растеряно посмотрел вокруг, — тут придётся не звонить, а действовать жестче… Эти меня слушать не будут, а запоют, как только их за причинные места возьмут… Да твою ж мать…

Глава 19

Седеющий джентльмен поставил своё любимое кресло напротив проекционного пространства панорамного голо-проектора, занимавшего целиком около четверти кабинета. Со знанием дела угнездился в кресле, предварительно проверив, стоит ли рядом столик с горячим кофейником, чашками и разнообразными вазочками со свежей выпечкой. Накрыл ноги шерстяным пледом в крупную красно-зелёную клетку, и крикнул, видимо адресуя свои слова искину:

— Можно начинать. Я готов к просмотру.

Голо-фильм, который хозяин кабинета готовился посмотреть был, если строго к этому подходить, насквозь любительским.

Создан он был на мощностях его личного искина, который контролировал все процессы, происходящие в резиденции. Искин, следует отдать ему должное, был хоть и не аграфский, или там, мзинский, но вполне себе мощный и достаточно резвый. Да, он был сделан на заводах Империи Аратан, но был самого распоследнего поколения, доступного имперцам.

Так вот, создано это кино было, опять-таки, не благодаря искусству перевоплощения профессиональных моделей, играющих во всяких там мыльных сериалах (тут имеются ввиду модели искусственного интеллекта, а не то, что вы подумали). Основой для событийного ряда, который и лёг в основу этой ленты, были ментограммы двух человек, очень далёких от драматургии. Но именно они были самыми ценными свидетелями, очевидцами и непосредственными участниками недавнего побоища, случившегося в окрестностях одного безымянного астероида.

И да, участие в этом побоище они принимали на стороне тех, кто по итогу был разгромлен наголову. Это, конечно, добавило картине некую ауру безысходности. По крайней мере так заявил искин, бывший одновременно и режиссёром, и оператором, и сценаристом…

Да и вообще, он выполнял все функции по изготовлению этого продукта.

Даже ментограммы с этих двух неудачников снимал тоже он.

И вот теперь единственный зритель, ради которого и был создан этот шедевр документально-игрового кино, дал команду на демонстрацию.

Титров не было. Искин, как режиссёр, применил довольно спорный приём.

Фильм начался с появления огромной лысины, занимавшей все проекционное пространство. Эта лысина неспешно поворачивалась по часовой стрелке перед изумлённым зрителем, а в кабинете набирали силу тревожные аккорды электронно-синтетического саунд-трека.

— Ты что тут натворил? — с некоторым возмущением в голосе спросил джентльмен, — что это за непотребство такое?

— Ты ничего не понимаешь, пользуешься моей беззащитностью и подчинённым положением, — оскорбился искин, — издеваешься надо мной… Ну да, обидеть художника может каждый…

— Ну, не обижайся, — сдержанно и корректно рассмеялся джентльмен, — просто твой авангардизм меня немного шокирует. Мне же не авангардизм и эмоциональные извращения нужны, мне нужны факты. Которые, я смею надеяться, ты таки вытянул из заплывших жиром мозгов этих олухов.

— Нудный ты, — всё так же обижено отозвался искин, — раз ничего в искусстве не понимаешь, смотри свои голые факты, — искин издал сложный звук, похожий на кошачий чих, и добавил, вложив в это слово всё своё недовольство, — извращенец.

Лысина, только что заполнявшая всё отведённое для демонстрации голо-ленты пространство, начала быстро сдуваться, и вот зрителю уже стало доступно обозрение убого интерьера ходовой рубки линейного эсминца не первой свежести, и двух персонажей, находящихся там. Один из персонажей был одет в бронекостюм, но без полагающегося к нему шлема. Он был бескомпромиссно лыс, и лысина его бликовала в лучах корабельных светильников. Второй обладал заметным брюшком и, судя по тому, что озабоченно возился с пультом, был пилотом этого космического корабля.

Джентльмен не глядя протянул руку, зацепил из вазочки румяную плюшку с вареньем из какого-то неимоверно экзотичного плода, произраставшего на какой-то далёкой планете.

Как бишь он назывался то?.. негоро?..или, может быть вигоро? Да какая, в сущности, разница-то?.. Вкусно, да и хвала Ушедшим, как это принято говорить.

Тем временем действо в проекционном пространстве продолжало развиваться в лучших традициях абсурдизма.

Лысый вдруг извлёк буквально из воздуха бутыль синтетического вискаря литра, эдак на два, встал с кресла и, приняв героическую позу, вылакал прямо из горлышка чуть ли не треть бутыли.

Пузатый в то же время пыхал здоровенной сигарой, заполняя рубку клубами сизого дыма. Надо отдать ему должное. При этом он не переставал проделывать какие-то загадочные манипуляции с переключателями пульта.

— Это что, факты по твоему? — спросил джентльмен.

— Это небольшие отступления от скучной действительности, — застенчиво ответил искин, — я это сделал исключительно для оживления сцены и повышения смотрибельности…

Да к чёрту твою смотрибельность! — взорвался единственный зритель, и, отбросив плед, поднялся на ноги. — ничего тебе поручить нельзя. И вменяемого результата добиться просто невозможно, если только не стоять над тобой с плёткой…

— Мне плётка ни по чём! — сказал искин таким тоном, каким обычно пользуются люди, прежде, чем показать собеседнику язык, — а мы, кстати, не оговаривали форму подачи. Так что имею право…

— Ладно, имеешь, имеешь, — тоскливо произнёс джентльмен, одновременно думая о том, что