Все сначала! - Сириус Дрейк

— О! Смотри внимательно! — усмехнулся Фома.

Вокруг урный уже столпилась группа голубей. Старик же принялся кидать семечки внутрь мусорной урны. Те довольно звонко стукались о стенки. Голуби начали мятся, смотреть на урну и на воробьев, что залетали внутрь, хватали семечки и вылетали оттуда.

— Рано или поздно, самый жадный из них полезет в урну! — подмигнул внуку старик.

— Но он же туда не залезет…

— Залезет, а вот вылезти… — хохотнул Фома.

И в подтверждении его слов один из голубей вспорхнул и кое–как завис над урной, вероятно оценивая возможность выбраться.

— О! Началось! — потер руки Фома и закинул в урну еще одну семечку.

Тут же взмыл второй голубь, но в отличие от первого он не стал долго думать, а нырнул в урну, где раздался шорох и глухие стуки.

— Вот, собственно, для тебя пример алчности, что способная затмить любую логику и здравый смысл! — назидательно произнес Фома и выразительно глянул на внука. Тут он заметил, как остальная группа голубей отошла в сторону и с опаской поглядывала на урну. — Ну, что? Передохнул? Еще раз? Готов следить за воробьями?

— Да, давай… — кивнул Иван, но тут раздалась мелодия телефона.

Парень вытащил мобильник, глянул на незнакомый номер и принял вызов.

— Алло?

— С кем разговариваю? — раздался женский бас с легкой хрипотцой в трубке.

— С Иваном, — смутился парень, не понимая как на это реагировать. — С Иваном Хрусталевым.

— М–м–м… Так это твой номер… — раздалась усмешка в голосе. — Дед рядом?

— Да, а кто вы и почему… — начал было парень.

— Дай ему трубку!

Ваня отвел трубку от уха, еще раз глянул на номер и протянул его деду.

— Это тебя.

— Меня? — глянул на него дед, что раздумывал над тем, стоит ли доставать голубя или подождать ворон.

— Да. Незнакомый номер и… голос женский.

Старик схватил телефон и поднес к уху, тут же выдав:

— Изумительный ученый, лауреат нескольких премий в области химии, биологии, генетики и метафизики, а также просто обаятельный мужчина в самом расцвете сил слушает!

Довольная улыбка на лице деда продержалась буквально секунду. Стоило ему услышать голос, как лицо его стало сосредоточенным и серьезным.

Он молча поднялся на ноги, глянул на внука и, прикрыв телефон рукой, произнес шепотом:

— Я отойду! Ты пока тренируйся!

Иван пожал плечами, взял батон и проводил взглядом деда. Тот отошел метров на тридцать и принялся с кем–то разговаривать.

— Ладно… — встряхнул головой Иван. — Допустим…

Парень бросил кусочек, но еще до того как это заметили голуби, один из воробьев успел схватить хлеб и рвануть в сторону.

— Да, блин… — буркнул Хрусталев и снова посмотрел на деда.

Тот стоял без улыбки, серьезный, не шутил и, судя потому, что увидел Иван, разговаривал рублеными фразами. Он видел деда таким серьезным всего несколько раз в жизни.

— Серьезный дед… — хмыкнул парень, отламывая очередной кусочек хлеба. — Оказывается он бывает серьезным…

— Вопросы? — глянул мужчина в мундире с золотыми нашивками.

Он сидел во главе стола и поглядывал на десяток мужчин, что с деловым видом поглядывали на проекцию на стене. Кто–то задумчиво хмыкал, кто–то просто делал пометки в блокноте перед собой.

— Разрешите! — поднял руку молодой парень, в таком же мундире, но без знаков отличия департамента контроля одаренных.

— Разрешаю! — кивнул мужчина.

— Валерий Демьянович, вся эта инфографика, конечно, хорошо, но полигон не резиновый, — начал молодой человек. — Я понимаю, что молодежь из университета надо привлекать к закрытию мелких прорывов. Это самая большая статья расходов нашего ведомства, но давайте смотреть правде в глаза.

Тут он взял блокнот перед собой и произнес:

— Казармы забиты под завязку. У нас около пяти процентов курсантов военных ведомств ищут жилье на стороне. Довольствие скудное, многие получают его деньгами и добавляя свои личные средства питаются в склачину. Я понимаю, что приказы сверху не обсуждаются, но давайте думать где мы будем брать финансирование. Студентов надо где–то размещать и как–то кормить, так?

Работники департамента тут же начали переглядываться. Все прекрасно понимали, что бюджет никто не увеличит, а если на это будут выделять деньги, кто их, скорее всего, возьмут из их ведомства.

— Я поговорю с вышестоящим начальством, — поджал губы Валентин Демьянович. — Хороший вопрос. Непроработанный.

— Разрешите! — поднял руку пожилой мужчина.

— Слушаю вас, Евгений Сергеевич, — кивнул мужчина.

— Поправьте, если я ошибаюсь, но судя по красивым выкладкам и обоснованию, идея пришла из университета магии, я прав? — спросил старичок и поправил очки в толстой оправе.

— Скрывать не буду, вы правы, — кивнул хозяин кабинета.

— И будут там не наши воспитанники, а студенты университетов. Так, почему мы должны их содержать и обеспечивать? — пожал плечами старик. — Они закончили курсы департамента, сдали экзамены и, по факту, они к нам не имеют отношения. Можете считать меня скупердяем, но посмотрите на наши бюджеты и сравните их с бюджетами университета магии. Лично я считаю, что практику у аномалий должны оплачивать именно они.

— Вой поднимут, крысы книжные, — подал голос полнений мужчина.

— Поднимут, но по факту — мы тянем лямку. Бюджеты для сотни — неприкосновенны. А на остальное выделяются крохи. Если они хотят, чтобы мы привлекали студентов, при этом еще и обеспечивали их безопасность, то пусть платят за их содержание. По моему это справедливо!

Валерий Демьянович поджал губы, покивал и сделал пометки в блокноте.

— Полностью вас поддерживаю, Евгений Сергеевич. Однако, сами мы тут ничего не решим. Надо разговаривать с руководством и главным советом, — произнес он и вздохнул. — Так… на сегодня еще вопросы есть?

Зал притих, но спустя пару секунд руку подняла женщина лет сорока на вид с култышкой на голове.

— Что у тебя, Васильева? — кивнул ей Валентин Демьянович.

— Прошу прощения, но у нас как–то даже не поднялся вопрос по поводу одного прецедента, — спокойно произнесла она и перелистнула страницу блокнота. — Позднее проявление дара. Показатели на уровне зачатков. Хрусталев, уже бывший спортсмен. Пловец.

Мужчина во главе стола вскинул брови и удивленно спросил:

— И в чем суть вопроса? Дар минимальный. Разовьет его и не получит откат — молодец. Нет, значит нет.

Женщина нахмурилась, глянула в блокнот и произнесла:

— Была мысль устроить ему интенсив и подтянуть его для проявления дара и…

— Леночка, — с усмешкой глянул на нее мужчина, заметив как та недовольно поджала губы от фамильярного обращения. — Зачатки дара в его возрасте — это приговор. Ему не видать, ни стихии, ни личной