Я стал бессмертным в мире смертных - Let me laugh

В это время Фан Ван не усердствовал в тренировках, но благодаря Искусству Небесного Дао Безграничности, работавшему само по себе, он успешно достиг девятого уровня Сферы Нирваны, чему немало способствовала обильная Духовная Энергия Династии Даюй.

Слава о нем гремела по всей стране. Раньше его знали как того, кто истребил семь великих святых кланов, но теперь практики Династии Даюй воочию убедились в его мощи. С тех пор как разнеслась весть о гибели Владыки Ночи от его руки, почти каждый день кто-нибудь бросал ему вызов.

Фан Ван вел себя так же, как когда-то в Озере Небесного Меча: он лишь побеждал соперников, не лишая их жизни. В конце концов, не все были такими безумцами, как Владыка Ночи.

Такое благородство заставило людей Даюй изменить свое мнение о нем. Образ кровожадного Небесного Дао начал превращаться в образ мудрого мастера, обретшего истинный путь.

Днями напролет Фан Ван любовался горами и реками, попутно наставляя Сюй Цюмина и Хун Сяньэр в постижении Меча-Намерения Неба и Земли. Жизнь его была наполнена смыслом, и его сердце Дао окончательно восстановилось.

В один из дней они оказались на склоне зеленой горы. Извилистый ручей сбегал вниз, через него был перекинут каменный мостик. В воде плескались рыбешки и крабы, а по берегам буйно зеленели травы и цветы. Весь мир вокруг дышал жизнью.

Фан Ван остановился на мосту. Глядя на живых существ в ручье, он невольно улыбнулся.

Этот пейзаж напомнил ему о далеком доме в его прошлой жизни.

Хун Сяньэр не заметила, что он остановился, и чуть не врезалась в него, но благодаря своей сноровке успела вовремя среагировать.

Сюй Цюмин в десяти чжанах позади тренировался, используя палец вместо меча, а Сяо Цзы величественно кувыркалась в облаках.

— Ты чего встал? Тебе же никто вызов не бросал? — с недоумением спросила Хун Сяньэр.

— Просто захотелось постоять здесь немного, — ответил Фан Ван.

Он не отрывал взгляда от ручья. Он мог заглядывать в мир теней, и прямо сейчас там, на берегу этого же ручья, сидела в медитации чья-то фигура, чье отражение дрожало на поверхности воды.

Глава 268. Тайю, так называемое предопределение

По мере того как росла его культивация и прибавлялись годы, Фан Ван всё отчетливее ощущал влияние судьбы Императора Хунсюаня.

В последние годы ему всё чаще выпадали счастливые возможности. И хотя отчасти это было связано с его славой, само провидение незримо влияло на его жизненный путь.

Меч-Намерение Ночного Владыки позволило Меч-Намерению Фан Вана стать вдвое сильнее. В конце концов, Ночной Владыка был великим мастером сферы Ступеней Небосвода, и даже на закате его жизни его Меч-Намерение оставалось колоссальным.

Фан Ван стоял на мосту, вглядываясь в пейзажи загробного мира и погрузившись в раздумья.

Постепенно он перевел взгляд выше, на призрачную фигуру, медитирующую у ручья. Это была старуха в просторном, ветхом сером халате. Ее седые волосы были заколоты на затылке двумя бамбуковыми шпильками. Сгорбленная спина и дряхлый вид выдавали в ней глубокую старость.

Фан Ван не мог определить ее силу. В конце концов, мир живых и мир мертвых разделены. Хотя он мог заглядывать в преисподнюю, сам он всё еще находился в мире живых.

Хун Сяньэр, заметив его странное поведение, не стала придавать этому значения. Она сошла с деревянного мостика и направилась к ручью.

Взгляд Фан Вана изменился: он увидел, что Хун Сяньэр идет прямо туда, где сидела старуха. Он инстинктивно хотел предостеречь ее, но вовремя вспомнил о преграде между мирами. Прямое предупреждение прозвучало бы слишком странно.

Видя, что Хун Сяньэр подходит всё ближе к старухе, Фан Ван был вынужден окликнуть ее:

— Хун Сяньэр.

Хун Сяньэр остановилась и обернулась к нему с удивлением на лице.

Горный ветерок колыхал ее платье и пряди волос у лица. Она была так прекрасна, словно сошла с картины, гармонирующей с небом и землей. Однако в глазах Фан Вана она выглядела хрупкой, готовой в любой миг быть поглощенной этим миром, что лишало картину части ее красоты.

— Что такое? — спросила Хун Сяньэр, сердито надув щеки. Она уже давно просила Фан Вана называть ее Сяньэр, а не «госпожа Хун», «седьмая принцесса» или «Хун Сяньэр», так как это звучало слишком официально. Но Фан Ван не слушал ее, чем постоянно злил.

Фан Ван поднял руку и указал на другой берег ручья, улыбнувшись:

— Стань вон там. С того ракурса ты кажешься еще красивее.

От этих слов щеки Хун Сяньэр слегка покраснели. Она удивленно хмыкнула:

— Не ожидала, что из твоих уст, чурбан ты эдакий, могут вылететь подобные слова.

Несмотря на ироничный тон, она послушно перепрыгнула на другой берег ручья.

Фан Ван покачал головой и усмехнулся:

— В свое время в городе Наньцю меня прозвали Фан-Повеса. С чего бы мне быть чурбаном?

Хун Сяньэр округлила глаза и фыркнула:

— Ну точно, все мужчины одинаковы!

Фан Ван не смог сдержать смешок. Эти слова звучали так знакомо — в любом мире женщины любят так говорить.

— Эй, Фан Ван, когда ты со мной сразишься? — спросила Хун Сяньэр, усаживаясь для медитации и поглядывая на него.

За последние два года многие приходили бросить вызов Фан Вану, и ей тоже не терпелось испытать себя. Она сама была натурой волевой, иначе не достигла бы нынешних высот.

Фан Ван ответил:

— Когда ты полностью вплетешь Меч-Намерение Неба и Земли в свой собственный путь, тогда и сразимся.

Он снова посмотрел на другой берег ручья, в мир мертвых.

По иронии судьбы, Хун Сяньэр устроилась прямо напротив старухи.

Старуха в этот момент смотрела на него. На ее морщинистом, похожем на древесную кору лице открылись мутные глаза, которые впились в него мертвой хваткой.

Даже у закаленного в боях Фан Вана от этого взгляда по спине пробежал холодок.

К счастью, миры были разделены, и Фан Ван не паниковал. Он не верил, что противница сможет преодолеть барьер между жизнью и смертью, чтобы причинить ему неприятности. Это было не под силу даже Императору Призраков.

Хун Сяньэр, заметив, что Фан Ван отвел взгляд, надула губы и продолжила постигать Меч-Намерение Неба и Земли.

Фан Ван бесстрашно встретился взглядом со старухой из преисподней.

Та вдруг заговорила. Хотя звук не мог проникнуть в мир живых, Фан Ван сумел прочесть по губам.

«Ты хочешь вмешаться в судьбу?»

Фан Ван прищурился и беззвучно ответил ей, шевеля губами:

«Чью судьбу? И что это за судьба?»

Старуха подняла дрожащую правую руку и указала на другой берег ручья.