Уральский следопыт, 1982-03 - Журнал «Уральский следопыт»

– Это самострел, – не без гордости пояснил Октавус.

– И из него ты убил животное? Ты, что же, подобно Ованго решил заняться охотой? Зачем тебе это?

– Я испытывал самострел, – ответил Октавус.

– А где ты его взял?

– Я сделал его сам. Это мой подарок мудрому Ро.

– Как? Ты уже знаешь, что он вновь с нами? – с удивлением произнес Мамбуса. – Ведь тебя не было с самого утра. Для того мы и искали тебя, чтобы сообщить эту радостную весть.

– И он обрел память? – осторожно проговорил Октавус, словно боялся, что от его вопроса что-то может измениться.

– Да, Ненго прекрасно справился с задачей, – сказал Ухето.

– Идемте скорей, я хочу сам увидеть Ро, – обрадовался Октавус. – Теперь мы отобьем у Ованго корабль! Мы будем разить их издалека, а сами останемся в безопасности. Но как Ро?

Значит, он все вспомнил? И может объяснить все загадки? Он сказал вам, что такое корабль?

– Ты нетерпелив, – заметил Ухето. – Ро нам еще ничего не говорил. На него обрушился целый поток забытой информации, и он старается привести ее в порядок. Нельзя сейчас отвлекать его вопросами. Мы ждали долго, и ничего не случится, если подождем еще.

– Вообще-то он ведет себя как-то странно, – проговорил Мамбуса.

– Почему? – удивился Октавус.

– Да потому, что Ро стал скрытным. В его первых словах не было радости. И явно заметно, что он обеспокоен чем-то. А чем именно, не говорит. Тут поневоле задумаешься.

Когда Октавус в сопровождении Ухето и Мамбусы появился на базе со своим самострелом, никто не обратил внимания на диковинный аппарат. Все были заняты обсуждением перемен, произошедших с вождем, и наседали на Ненго, надеясь узнать от него что-то новое. Ведь он первым беседовал со стариком, притом довольно долго. Но ничего определенного Ненго не мог сказать. Сам же вождь уединился в своем шалаше и потребовал, чтобы его не беспокоили.

Шло время, а Ро все не появлялся. Это не на шутку встревожило племя, и Кало вызвался пойти в разведку. Вернувшись, он рассказал, что старик сидит в шалаше и читает книгу, которую бережно хранил у себя с давних пор, несмотря на все злоключения кочевой жизни.

– Значит, он вспомнил древний язык, наш настоящий язык! – воскликнул обрадованный Янато. – Ведь он не раз говорил, что эта книга откроет нам глаза, и потому берег ее, хотя не мог прочесть ни единого слова. Мы ведем себя глупо. Надо терпеливо ждать. Скоро Ро откроет нам все тайны.

– Но почему он не может прочесть книгу всем нам? – засомневался Чако. – Почему он прячется от нас?

– Пусть скажет правду! Нам нужна правда! – проговорил Мамбуса возбужденно. – Даже если он ничего не вспомнил. Или ему просто нечего нам сказать?

В этот самый момент вождь появился на поляне, где собрались роботы. Здесь они жгли по ночам костры, здесь решались самые важные вопросы. Ро слышал последние слова Мам-бусы и заявил спокойно:

– Ты ошибаешься, Мамбуса, мне очень многое надо вам сказать. Мне понятны причины вашего беспокойства, и я не упрекаю вас. Но прежде чем начать разговор, я должен был разобраться во всем сам. Да, память вернулась ко мне, Ненго оправдал наши надежды. Однако мало вспомнить прошлое, необходимо понять его и соотнести с сегодняшним положением. Вы слишком нетерпеливы, я так и не успел прочитать книгу до конца и еще многое не понимаю сам. Но и то, что я уже знаю, заслуживает вашего внимания.

РобЬты сбились тесной толпой около старика и жадно ловили каждое его слово.

– Теперь мне известны первоначальная информация, заложенная в нас, и прежняя программа, – продолжал Ро. – А это существенно меняет ситуацию. Теперь, чтобы спастись, мы не должны воевать с Ованго. Нам следует заключить с ними мир.

В толпе роботов поднялся ропот. Мысль, высказанная вождем, показалась им странной и нереальной. Разве Ованго согласятся на мир? А их агрессивность? Октавуса же волновали совсем другие мысли.

– Как же так? – воскликнул он. – Я изобрел новое оружие, оно сделает нас непобедимыми. Мы вернем все, что потеряли когда-то. Я могу показать вам, как действует самострел, тогда вы поймете.

– Не спеши, Октавус, – произнес Ухето. – Ро еще не кончил говорить. Ты сам не знаешь, о чем споришь.

– Он хочет, чтобы мы стали охотниками, как Ованго, – сказал Мамбуса. – И чтобы гонялись за лесными зверями.

– Мы будем воевать не со зверями, а с Ованго, – горячился Октавус. – В лесу я только испытывал самострел.

Ро жестом остановил перепалку.

– Я не видел в действии твоего оружия, Октавус, – проговорил он, – но охотно верю, что оно обладает большими достоинствами. В вопросах войны Ованго были нашими учителями, и теперь, надо думать, мы их превзошли. Однако я хочу, чтобы не только ты, а и все остальные поняли: программа, которой мы руководствуемся в своих действиях сейчас, низвела нас до уровня жалких дикарей, ставших в нашем воображении всемогущими и грозными. Вины нашей в этом нет, но мы всегда шли на поводу у Ованго. Мы можем рассчитывать на мощь нашей техники, чтобы справиться с Ованго, ее вполне хватит. А мы возимся с копьями и дубинами. Теперь ты придумал самострел. Так ли уж он отличается от примитивного оружия Ованго? Ты понимаешь, о чем я говорю, Октавус?

Октавус растерялся. С одной стороны, его поразила грандиозная перспектива войны с Ованго теми техническими средствами, которые всегда были в распоряжении роботов и которые никому не пришло в голову использовать. Но одновременно он испытывал горькое разочарование. Он ждал похвал, восхищения соплеменников, а получил суровую отповедь.

– Я не собираюсь умалять твоих достоинств, Октавус, – снова заговорил Ро. – Я лишь хочу подчеркнуть, что программа, которая помогла нам выжить, безнадежно устарела. Мы должны от неё отказаться.

– Ты, наверное, прав, Ро, – поразмыслив, согласился Октавус. – Теперь я понял, что зря тратил время. Но я все равно создам такое оружие, которым ты останешься доволен.

– Нет? Октавус, в этом нет никакой необходимости, Я уже говорил, что мы не будем больше воевать с Ованго, С нами опять наше прошлое: мы не дикари, а роботы, которые не имеют права убивать людей.

– Не понимаю тебя, Ро, – произнес Мам-буса, – Ты хочешь, чтобы Ованго поскорей уничтожили нас? Или, по-твоему,