Иван Серов – председатель КГБ - Никита Васильевич Петров

до войны, эту его черту метко охарактеризовал Максим Литвинов[571]. В том же 1952 году его обуяла идея частично осушить Каспийское море, чтобы оголить Апшеронский перешеек для удобства добычи нефти. К этому времени Серову в МВД, памятуя о его успехе с пуском канала, поручили курировать Гидропроект[572]. Однажды вечером начальник Гидропроекта С.Я. Жук рассказал Серову о том, что его вызвали к Сталину и попросили захватить карту Каспийского моря. В два часа ночи Жук вернулся с заседания и поведал такое, во что Серов даже не решился поверить: «Сталин сказал, надо подготовить предложения и расчеты, как можно и в какие сроки осушить Каспийское море»[573]. Как пояснил Жук, «при этом было сказано: Волгу отвести в казахские степи, Куру запрудить, а на других реках, впадающих в Каспийское море, подумать, что сделать, чтобы они не наполняли Каспийское море. Срок дал две недели». Присутствовавший на заседании Микоян стал возражать: дескать, лишимся черной икры, которую экспортируем на весь мир за валюту, на что Сталин «строго сказал т. Микояну, что ты рассуждаешь с торгашеских позиций, нам нефть нужна»[574].

Пафос «преобразования природы» необычайно силен в 1940–1950-х годах. Это была своего рода идеология будущего — погоня за мечтой. Каналы, поворот рек и искусственное орошение, лесозащитные полосы… Человек не только «проходит как хозяин», он ставит природу себе на службу, он «сказку делает былью». Это воспевалось в литературе, отображалось в художественном творчестве. Иногда и с явно ироничным оттенком:

Спешил.

И все, казалось, мало.

Уже сомкнулся с Волгой Дон,

Москва высотная вставала,

Как некий странный павильон…

Канала

Только не хватало,

Чтоб с Марса был бы виден он![575]

Побывав у Сталина, Жук бросился делать расчеты. Вышла астрономическая цифра затрат. Только на устройство отводных каналов — 10 миллиардов рублей, да еще непонятно было, куда направить воды Урала. Жук доложил все это на следующей встрече у Сталина и добавил, что строительство каналов займет 4–5 лет, а чтобы обнажилось дно, пройдет еще 16–17 лет. Выслушав все, Сталин моментально потерял интерес и заявил: «Пожалуй, не стоит». Как рассказал Серову Жук: «Все поддержали его так же, и когда сказал “осушить”»[576]. По дошедшему до нас свидетельству Серова об этой сталинской идее, похоже, вопрос решался на каком-то заседании. Но в журнале посещений кабинета Сталина в Кремле С.Я. Жук в 1952 году не значится[577]. Возможно, это заседание состоялось не в кремлевском кабинете и могло быть заседанием как Политбюро ЦК, так и по линии Совета министров.

К концу 1952 года Серов уже не являлся депутатом Верховного Совета СССР. В Верховный Совет его избирали в январе 1941 года и в феврале 1946 года (во 2-й созыв, сложивший свои полномочия в 1950 году). В состав депутатов Верховного Совета СССР 3-го созыва, избранного в марте 1950 года, Серов не попал. Это не означало какого-либо понижения его политического статуса. Такова особенность тех советских выборов. Сталин решал, кому из руководителей и где быть депутатом. Тогда в депутаты не избрали даже министров Абакумова и Круглова, а что уж говорить о Серове, всего лишь первом заместителе министра внутренних дел.

Д.А. Налбандян. «Для счастья народа. (Заседание Политбюро ЦК ВКП(б))». 1949.

[Из открытых источников]

Д.А. Налбандян. «Для счастья народа. (Заседание Политбюро ЦК ВКП(б))». Картина была переписана после ареста Л.П. Берии.

[Из открытых источников]

На XIX партийном съезде, в октябре 1952 года, Серов сохранил свое положение кандидата в члены ЦК. Правда, на пленуме ЦК КПСС, состоявшемся сразу же после закрытия съезда 16 октября 1952 года, Серов не присутствовал. В списках присутствовавших напротив его фамилии значится: «в командировке»[578]. По заданию руководства Серов с 16 октября по 27 ноября инспектировал тресты Специального главного управления МВД, занятые добычей золота и цветных металлов. Он проехал по маршруту Новосибирск — Чита, побывал на Ленских приисках и в Якутске[579].

Так что Серов был лишен удовольствия наблюдать, как стареющий диктатор обрушился публично с резкой критикой и на своих многолетних соратников Молотова, Ворошилова, Микояна, и, что самое приятное, на «обанкротившееся» бывшее руководство МГБ во главе с Абакумовым, проглядевшее «Дело врачей».

Серов торжествовал: «…узнал, что Абакумова арестовали за злоупотребления служебным положением. Ведь я об этом писал т. Сталину сразу, когда его назначили. Ну, слава богу, этого подлеца посадили, куда ему и следовало. Провокатор и авантюрист»[580].

Д.Т. Шепилов.

[РГАСПИ]

По воспоминаниям Д.Т. Шепилова, «Сталин с презрительной миной говорил о том, что Молотов запуган американским империализмом, что, будучи в США, он слал оттуда панические телеграммы, что такой руководитель не заслуживает доверия, что он не может быть в руководящем ядре партии»; в том же тоне Сталин высказался и о Ворошилове, выставив его чуть ли не «шпионом», и о Микояне, обвинив его, как и Молотова, в «капитулянтстве»[581]. Микоян пытался оправдываться, сваливал вину на Молотова, но его речь выглядела «мелкой и недобропорядочной»[582]. В результате Молотов и Микоян, хоть и были избраны в состав Президиума ЦК КПСС, но не вошли в состав «узкого руководства» — Бюро Президиума.

Агитационный плакат Политбюро ЦК ВКП(б) «Да здравствует партия большевиков, партия Ленина — Сталина, закаленный в боях авангард советского народа, вдохновитель и организатор наших побед!» 1949.

Этот пленум хорошо запомнился и Константину Симонову. Речь Сталина, по его воспоминаниям, длилась около полутора часов, и говорил он «сурово, без юмора», тяжело и цепко вглядываясь в зал. О Молотове Сталин говорил «долго и беспощадно», приводя примеры его «трусости и капитулянтства». О Микояне — меньше, но еще более «зло и неуважительно»[583]. Молотов оправдывался, но и его, и Микояна речи, скорее, походили на последнее слово подсудимых, которые уже не в силах изменить свою участь[584]. На собравшихся выступление Сталина произвело тяжелое впечатление. Повеяло явно чем-то зловещим: «И тон его речи, и то, как он говорил, вцепившись глазами в зал, — все это привело всех сидевших к какому-то оцепенению…»[585]

Для Серова было важно одно: Абакумов повержен. Серов торжествовал. Но как это произошло? Об этом речь ниже.

Глава четвертая

ТЬМА СГУЩАЕТСЯ ПЕРЕД РАССВЕТОМ

ПАДЕНИЕ АБАКУМОВА

После возникновения «Ленинградского дела» и ареста в 1949 году бывшего секретаря