Иван Серов – председатель КГБ - Никита Васильевич Петров

ЦК ВКП(б) А.А. Кузнецова тень сталинского недоверия легла и на Абакумова. И это не случайно, ведь Абакумов имел довольно тесные отношения со своим бывшим куратором. Причем настолько, что ряд текущих вопросов предпочитал решать на уровне Кузнецова, не доводя их до Сталина. Еще в начале 1948 года Сталин обратил на это внимание. Тогда без согласования с ним Кузнецов разрешил Абакумову предать «суду чести» в МГБ двух проштрафившихся офицеров. По инициативе разгневанного Сталина Политбюро 15 марта 1948 года вынесло взыскание Абакумову за действия «без ведома и согласия Политбюро» и Кузнецову за «единоличное согласие на организацию суда»[586].

Трудно сказать, тогда ли у Сталина возникла мысль вообще избавиться от министра госбезопасности, но, по крайней мере, его иезуитский расчет состоял в том, что именно Абакумов должен обеспечить проведение «Ленинградского дела», по которому в числе прочих проходил и Кузнецов. А уж потом, когда нужда в Абакумове отпадет, — избавиться от него.

Есть явные признаки, свидетельствующие о потере Абакумовым доверия Сталина. Так, в феврале 1950 года он поручил Г.М. Маленкову организовать «особую тюрьму» для «самых важных политических обвиняемых», которая находилась бы не в системе МГБ, а в подчинении Комитета партийного контроля при ЦК ВКП(б)[587]. Притом не следователи МГБ, а сотрудники партийного аппарата сами вели следствие по делам таких арестованных. Есть свидетельства, что и Серов играл важную роль в организации этой тюрьмы[588]. В мае 1956 года в сейфе помощника Маленкова были обнаружены написанные рукой Маленкова «Положение об особой тюрьме при ЦК КПСС и КПК» для политических заключенных на 35–40 человек, с описанием режима в тюрьме, и «Памятка следователю особой тюрьмы», в которой излагался порядок допроса[589].

Весной 1950 года Сталин неожиданно высказал Абакумову свои соображения о необходимости ареста начальника отдела «ДР» (диверсионной и террористической работы) МГБ генерал-лейтенанта П.А. Судоплатова, его заместителя генерал-майора Н.И. Эйтингона и ряда других ответственных работников МГБ. Абакумов, к неудовольствию Сталина, не только проявил нерешительность в этом вопросе, но, хуже того, поделился своими сомнениями с Берией.

П.А. Судоплатов.

[РГАСПИ]

Позднее Берия на допросе сам рассказал об этом эпизоде, проливающем дополнительный свет на предысторию арестов в МГБ: «…в 1950 году в середине или в начале года Абакумов, будучи у меня в Совете Министров по другим вопросам, рассказал, что он имеет указание И.В. Сталина арестовать Судоплатова, Эйтингона и ряд других сотрудников. Абакумов не сказал мне, за что их надо арестовать. Для меня было ясно, что арест Судоплатова означал его уничтожение. Поэтому я сказал Абакумову, чтобы он еще раз поговорил со Сталиным, тем более что причин ареста Судоплатова Абакумов не назвал. Я сказал Абакумову: “Я бы на твоем месте сохранил Судоплатова и не дал бы уничтожить”»[590].

Н.И. Эйтингон.

[РГАСПИ]

С.И. Огольцов.

[РГАСПИ]

Другой демарш Сталина против Абакумова и его всевластия в аппарате МГБ лежал в организационной плоскости. В январе 1950 года Сталин решил создать в МГБ коллегию и дал соответствующее указание Абакумову. По замыслу Сталина, этот коллегиальный орган управления министерством усилил бы контроль за деятельностью Абакумова и помог бы растворить его амбиции. Первоначальные предложения были подготовлены Абакумовым и С.И. Огольцовым еще 31 января 1950 года и представлены Сталину. В их письме, в частности, содержалось предложение направить в МГБ «одного, двух крупных партийных работников, имея в виду, чтобы они были также членами Коллегии МГБ СССР». За предыдущие 3 года, писали они далее, в МГБ направлено 540 партийносоветских работников, но при этом «среди них нет работников крупного масштаба с широким кругозором, которых можно было бы иметь в числе членов Коллегии МГБ СССР»[591]. Но Сталин почему-то не торопился с решением и рекомендовал Абакумову конкретизировать предложения.

Второй (и окончательный) вариант письма Абакумова Сталину о создании Коллегии МГБ СССР, увеличении числа заместителей министра до 7 человек и кадровых перемещениях руководящего состава был подготовлен 2 августа 1950 года. К нему уже приложен и проект постановления Политбюро ЦК[592]. Однако решение о создании Коллегии МГБ принято почти через полгода — 31 декабря 1950[593], лишь после возвращения Сталина из очередного длительного отпуска, в котором он находился с 11 августа по 21 декабря 1950 года. Вероятнее всего, он просто не успел принять решение до отъезда, и вряд ли проволочка в этом деле связана с решением Сталина дождаться окончания «Ленинградского дела», как об этом иногда пишут[594].

Приехав после отпуска в Москву, Сталин резко сократил контакты с Абакумовым, пригласив его в свой кремлевский кабинет только один раз — 6 апреля 1951 года[595]. Трудно сказать, понял ли Абакумов, сколь серьезен этот знак и что против него что-то затевается. После этого в журнале посетителей кремлевского кабинета Сталина фамилия Абакумова встретится только 5 июля 1951 года, когда уже было принято решение снять его с должности министра.

Начало кампании кадровой чистки системы МГБ, сопровождавшейся арестами высокопоставленных сотрудников, положило специальное решение Сталина и Политбюро ЦК ВКП(б) после рассмотрения заявления М.Д. Рюмина — старшего следователя Следственной части по особо важным делам (ОВД) МГБ СССР. Вернее будет сказать, что заявление Рюмина послужило, скорее, поводом, ибо мысль о проведении чистки и арестов в МГБ, как показано выше, зрела у Сталина давно. После того как Сталин получил в руки заявление Рюмина, настала пора действовать[596]. Что же писал этот следователь? В письме Рюмина, датированном 2 июля 1951 года, содержался ряд обвинений против Абакумова. Во-первых, тот «погасил» очень перспективное, с точки зрения автора письма, дело арестованного МГБ врача Я.Г. Этингера, который мог дать важные показания о «врачах-вредителях». Во-вторых, скрыл от ЦК важную информацию о недостатках в контрразведывательной работе в Германии на предприятиях «Висмута», где добывалась урановая руда. И, наконец, в-третьих, грубо нарушал установленные решениями партии и правительства правила ведения следствия. В письме Рюмин назвал Абакумова «опасным человеком» на важном государственном посту[597].

М.Д. Рюмин.

[РГАСПИ]

С.Д. Игнатьев.

[РГАСПИ]

По заявлению Рюмина 4 июля 1951 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло следующее решение (П82/404): «Поручить комиссии в составе т.т. Маленкова (председатель), Берия, Шкирятова и Игнатьева проверить факты, изложенные в заявлении Рюмина, и доложить о результатах Политбюро ЦК ВКП(б). Срок работы комиссии 3–4 дня»[598].

В ночь с 4 на 5 июля 1951 года Сталин принял в Кремле Рюмина и руководителей МГБ — Абакумова и его первого заместителя С.И. Огольцова. При этом присутствовали Молотов, Булганин, Берия и Маленков. Сталин точно продумал сценарий встречи. Сначала в присутствии других членов Политбюро в кабинет ровно