Весь мир – школа: Преобразованное образование - Салман Хан

Я так подробно останавливаюсь на этом, потому что помню, как был школьником и ненавидел читать по указке, только для того, чтобы написать сочинение к назначенной дате. Из-за этого я и все мои ровесники относились к шедеврам литературы как к дополнительной нагрузке, с которой надо справиться ради оценок, табелей и дипломов. Мы уже обсуждали, к чему приводит навязывание математики по искусственно составленным учебным планам типа «один размер для всех» – дети начинают ее ненавидеть. С гуманитарными науками дело обстоит гораздо хуже. Никто не в состоянии оценить или переварить ни логарифмы, ни Торо, если темп навязывается извне. По этой причине столько учащихся – чаще всего мальчиков – испытывают своеобразный посттравматический синдром, когда в разговоре вдруг всплывают «Грозовой перевал» или «Моби Дик». Когда Ньютон и Гаусс изучали математику и она раскрывала им тайны Вселенной, они намеревались вооружить этим вдохновенным знанием все человечество. Цели Твена, Диккенса или Остин были похожими: развлекая, открывать нам глаза и будоражить умы. Ни у великих математиков, ни у великих писателей не было цели создать орудие пытки для учащихся школ и колледжей – но именно такое впечатление складывается у большинства студентов, изучающих их произведения.

Одна из моих самых любимых книг на все времена – «Гордость и предубеждение» Джейн Остин. Да, знаю, ее назовут девчачьей, но великое есть великое. Я ненавидел эту книгу, когда мне было четырнадцать и меня заставляли ее читать и писать потом сочинение. Я только тогда понял, что люблю ее – и много других книг, когда прочел развлечения ради, из сиюминутной прихоти, в двадцать три года. То же верно и в отношении «Гекльберри Финна», «Повести о двух городах» и «Дивном новом мире». Я повзрослел и обзавелся новыми взглядами на жизнь, а еще у меня появились время и мотивация, чтобы их осмыслить. Я верю, что способность оценить произведение искусства обусловлена доступом к нему, мотивацией, культурой общества, но никак не оценками на экзаменах и учебными планами.

* * *

Возвращаясь к нашему воображаемому колледжу в Кремниевой долине, где студенты вроде подмастерьев, зададим следующий вопрос: каким будет его преподавательский состав? Почему бы не включить в него представителей бизнеса, ученых, художников, разработчиков и инженеров, которые станут работать со студентами? Самые полезные учителя в моей жизни не были профессиональными исследователями; они были учеными, инженерами, инвесторами, бизнесменами, кое-кто из них уже вышел на пенсию, кто-то активно трудился, но во всех жила потребность учить и наставлять.

Среди преподавателей традиционных университетов гордо значатся лауреаты Нобелевской премии (большинство из них мало общаются со студентами, если вообще это делают). А в нашем университете будут преподавать великие предприниматели, изобретатели и бизнесмены, которые послужат студентам советниками и наставниками. К ним можно добавить специалистов в таких областях, как история, юриспруденция, литература или математика.

А как насчет оценок и характеристик? Как работодатели и учебное заведение узнают, кто из студентов самый сильный, а кто слабее? Но ведь многие работодатели уже имели возможность непосредственно пообщаться с этими студентами во время практики и получили полное представление об их способностях, профессиональной этике и личных качествах. Даже те работодатели и заведующие аспирантурами, кто не общался со студентами напрямую, могут ознакомиться с их портфолио и, спросив разрешения, получить доступ к характеристикам и рекомендациям тех, кто с ними работал непосредственно. С таких позиций оценивают соискателя спустя пять лет после окончания вуза в наше время: оценки и ученые степени отходят на второй план в сравнении с практическими достижениями. Вдобавок ко всему студенты могут выбирать, проходить ли им аттестацию, чтобы убедить кого-то или убедиться самим в глубине своих знаний в той или иной области.

Скажется ли отсутствие среднего балла на оценке способностей студента? Не думаю. Примем средний балл выпускника большинства элитарных университетов более 3,5[37]. Учтем, что 95–97% студентов проходят полный курс обучения, и можем прийти к выводу, что основная трудность в получении диплома с приличным средним баллом приходится на невероятно сложный процесс поступления в университет, когда тебе всего семнадцать. Все остальное расплывается в тумане.

* * *

Я не первый, кто пытается переосмыслить высшее образование. Один из основателей PayPal Питер Тиль красноречиво раскритиковал «пузырь колледжей» и, чтобы его проткнуть, основал стипендию своего имени – the Thiel Fellowship. Стипендиаты Тиля – это двадцать лучших студентов, каждому из которых дают по $100 000 для работы над амбициозными проектами и идеями вне стен колледжа. Веб-сайт программы утверждает, что «наши мыслители, инвесторы, ученые и предприниматели помогут стипендиатам, осуществляя руководство, предоставляя контакты в деловых кругах, которые невозможно приобрести в студенческой аудитории». Больше всего в программе меня привлекает именно перемешивание всего и вся – это заставляет задуматься о том, что традиционный путь необязательно лучший для всех.

В отличие от Тиля я не хочу расставаться с самой идеей колледжа. Мне кажется, что опыт пребывания в кампусе и возможность проведения исследований совместно с мотивированными и любознательными «братьями по разуму» может оказаться мощным стимулом. Очевидно и то, что для большинства студентов диплом колледжа в какой-то степени снижает риски и дает некоторую опору в жизни. Многие стипендиаты Тиля не добьются успеха в своих первых больших предприятиях. Но престиж самого звания «стипендиат Тиля» откроет в будущем немало дверей (хотя и это не гарантировано). И все же, за исключением этой разницы, программа Тиля по духу совпадает с моим ви'дением. Увеличьте число стипендиатов Тиля до нескольких сотен в год, позвольте им работать в разных областях, не только строя собственный бизнес, поместите студентов в благожелательную и творческую атмосферу кампуса, предоставьте в их распоряжение нескольких академиков – и станет ясно, что мы говорим почти об одном и том же.

Мы начали этот мысленный эксперимент, создав образ колледжа в Кремниевой долине, специализирующегося на инженерии, компьютерных разработках и предпринимательстве. Мы поместили его именно туда, чтобы воспользоваться преимуществами местных экосистем. А почему бы не представить себе финансовый или журналистский колледж в Нью-Йорке или Лондоне или энергетический колледж в Хьюстоне? Лучше, если они будут связаны между собой, чтобы студенты могли пожить в разных городах и попробовать свои силы в разных областях, пока у них есть поддержка на интеллектуальном и бытовом уровнях.

Будет ли это доступно всем? Конечно нет. Но и обычный университетский диплом по литературе или аудиту тоже не для всех. Просто возможностей выбора должно стать больше, и это своего рода опция, вносящая разнообразие в мир высшего образования, не сильно изменившийся за сотни лет.

Замечу также, что