Весь мир – школа: Преобразованное образование - Салман Хан

строить новый университет вовсе не обязательно. Уже существующие учебные заведения могут двигаться в этом направлении, умаляя значение курсов, основанных лишь на прослушивании лекций, или вовсе убирая их из учебных планов, а вместо этого активно привлекая студентов к исследованиям и практической работе и нанимая преподавателей с большим объемом знаний и желанием ими делиться.

Послесловие

Как найти время для творчества

Вот самый древний вопрос в истории образования: можно ли научить творчеству?

Никто еще не нашел на него ответа, я тоже на это не претендую. Не знаю, можно ли научить творчеству или привить гениальность, но знаю, что отбить охоту к творчеству определенно можно. И наша фабричная модель образования, кажется, специально для этого и сконструирована.

Практически все в нашей системе поощряет пассивность, конформизм и отбивает желание действовать необычно и думать нестандартно. В течение всего дня в школе ребенку приходится сидеть неподвижно, пока учитель говорит. Собранные в одновозрастные группы, дети лишены общества других детей, пусть более или менее развитых, но способных расширить их умственный горизонт и показать иные возможности. Они строгим маршем движутся по четкому, разбитому на части учебному плану с целью выполнить госзаказ и успешно сдать экзамены, а не усвоить материал.

На таком марше в озноб бросает от страха отстать, но хуже, что этот страх подрывает саму идею движения. Зачем учить то, о чем не спросят на экзамене? Зачем идти туда, куда уставший учитель не сможет последовать за тобой? Поэтому ответом на инициативу часто служит хмурое недовольство, дающее понять, что задача общепринятого образования – к чему бы ни призывали политические лозунги – вовсе не в том, чтобы сделать вас лучше; она в том, чтобы минимизировать риски и исключить возможность полной деградации. При этом, однако, неизбежно уничтожается и возможность рывка вперед. Смирительная рубашка системы подходит лишь одному типу успевающего ученика – именно такие получают оценку А – тому, кто, выполняя то, что от него ждут, следует по пути наименьшего сопротивления. Нужна ли дисциплина ума, чтобы пройти по узкой тропке? Да, разумеется. А понадобятся ли для этого оригинальность и специфичность? Скорее всего, нет.

Вся наша жизнь поощряет размеренное движение по проторенным путям. Ради блага своих детей мы сглаживаем углы, предлагая им готовое меню, абсолютно иллюзорное с точки зрения представленных в нем опций. Это как телевизор с 500 каналами: где тут реальный выбор, а где просто мусор? Принято считать, что спортом заниматься полезно. Но и мозг тоже надо тренировать, скажем, посещать шахматный кружок или что-то еще типа «клуба интеллектуалов», чтобы получить «правильную» характеристику. А еще не стоит забывать, что в жизни есть место искусству. Может, школьный театр? Или марширующий духовой оркестр?

Я не умаляю достоинств такого времяпрепровождения. Если ребенка привлекают шахматы, или игра на трубе, или сцена, – это прекрасно. Я критикую подход к образованию, неэффективный и при этом ставящий все под контроль, из-за него дети постоянно заняты, но занятия их не имеют отношения к их талантам и интересам. В результате у них не остается времени остановиться и подумать. В этом жестокая ирония: находясь все время под давлением и тратя уйму времени на все эти якобы развивающие занятия, они едва замечают, что их внутренняя жизнь – их уникальность, любознательность, креативность – в итоге деградирует.

Приведу пример, чтобы не быть голословным. В 2001 году председатель приемной комиссии одного элитарного университета поинтересовался у группы студентов, о чем они мечтают, и получил ответ: «А мы не мечтаем. За это не награждают»[38].

В этой связи давайте вернемся к Платону, чью цитату я использовал в качестве эпиграфа к этой книге: «Разного рода… предварительные познания… надо преподавать нашим стражам еще в детстве, не делая, однако, принудительной форму обучения… Свободнорожденному человеку ни одну науку не следует изучать рабски… Поэтому, друг мой, питай своих детей науками не насильно, а играючи, чтобы ты лучше мог наблюдать природные наклонности каждого».

Обнаруживать и развивать врожденные способности ребенка – не в этом ли подлинная миссия образования? И что вообще подразумевается под расплывчатой формулировкой «врожденные способности»? По мне, так это относится к естественной смеси таланта и мироощущения, которая создает уникальность каждого ума и позволяет некоторым быть удивительно оригинальными. Оригинальность имеет отношение к интеллекту, разуму, но не ограничивается ими. Она хорошо соотносится с инакостью, а чаще со странностью. Оригинальность упряма, но ее можно разрушить. Вы не можете указывать ей, что делать, а если переборщите, пытаясь подстегнуть, то либо отпугнете ее, либо уничтожите.

Можно ли этому научиться? Честно сказать, сомневаюсь. И в то же время я уверен, что моя воображаемая школа ближайшего будущего способна плодить творчество. Для такой уверенности у меня есть все основания. Творчество будет, потому что ему дадут проявиться и найдут для него время.

Задумаемся о времени. Это только кажется, что с ним все просто. Обычный школьный день съедает примерно половину часов, свободных от сна, обычное домашнее задание отбирает еще часть. И все это время усилия детей направлены на достижение полностью предсказуемых результатов. Они все выполняют упражнения в поисках одинакового и единственно верного ответа. Они все пишут примерно одинаковые эссе, зубрят одни и те же имена и даты. Другими словами, большую часть активного времени они тратят на что-то прямо противоположное творчеству.

Как вы, должно быть, уже поняли, я абсолютно убежден, что практически каждый может интуитивно понять любую проблему или идею, если подойдет к ней с хорошо усвоенными базовыми знаниями. Учащимся необходим прочный фундамент знаний, прежде чем они смогут совершить что-то значительное. Но на самом деле на строительство этого фундамента вовсе необязательно потратить полжизни. Занимаясь по видеоурокам в своем собственном темпе, пользуясь комментариями и помощью учителей и применяя компьютерные технологии, можно тратить на освоение фундаментального знания один-два часа в день. Что освободит пять, шесть или семь часов для творческого времяпрепровождения – и личного, и в группе. Можно писать стихи или компьютерные коды, создавать фильмы или роботов, рисовать или изучать какой-то специальный раздел физики или математики, при том что мы помним, что сама по себе математика, или физика, или механика – то же искусство под другим именем, ни больше ни меньше.

Итак, отупляющая тягомотина учебного дня создает барьер для творчества, то же можно сказать об искусственной «нарезке» учебного времени на уроки. Время, в конце концов, континуум, оно текуче, как сама мысль. Окончание урока останавливает этот поток, возводит плотину на его пути. Надо перестать учиться. Грустно, если