Разрушительная литература. Проклятые и одаренные - Олеся Александровна Карпачева-Серая

как миссис Шью полностью прекратила общение, По продолжал писать и Анни Ричмонд, и Хелен Уитмен. Он так увлекся переписыванием прошлого в угоду настоящему, что даже упомянул в одном из писем о своей женитьбе на Вирджинии Клемм, что «это был брак не по велению сердца, а лишь чтобы сделать ее счастливой, тогда как о своем счастье я не мечтал»[127]. Нелогичности его поведению добавляло и опять регулярное употребление алкоголя. По хотел жениться, но его психическая нестабильность мало способствовала тому, чтобы Хелен Уитмен решилась на него положиться. Он обещал воздерживаться от алкоголя, но вновь не сдержался, вероятно, также она узнала о его отношениях с Анни Ричмонд. В итоге эти матримониальные планы были расстроены.

После своей амурной эскапады По укрылся в Фордхэме у миссис Клемм и снова вернулся к планам и к творчеству. Но его жизненный путь стремительно близился к финалу.

В 1848 году в Америке началась золотая лихорадка: все устремились в Калифорнию, журналы, от которых По ждал денег за публикации, разорялись один за другим. Следом он серьезно заболел. На него обрушилась очередная депрессия. И все же он решает еще раз отправиться в Ричмонд, чтобы прочитать серию лекций. Поездка сразу не задалась – по дороге в Ричмонд он зачем-то остался в Филадельфии, где опять пил. Какое-то время не выходил на связь, но затем написал полное отчаяния письмо миссис Клемм о том, что потерял саквояж с рукописью лекций. Чудом с помощью друзей добрался до Ричмонда, где взял себя в руки.

В Ричмонде между тем по-прежнему жила его ранняя любовь – та самая Эльмира Ройстер, в замужестве Шелтон, и теперь она была очень богатой и все еще относительно молодой вдовой. Скорее всего, планы на лекции в Ричмонде включали и планы на возобновление романа. Уже через месяц общения с Эльмирой По заговорил о женитьбе, Эльмира согласилась. Снова планы, надежды, подготовка к свадьбе, он должен перевезти миссис Клемм в Ричмонд… Он собирается ехать через Балтимор за ней в Фордхэм. В Балтиморе его ждет легкая работа на несколько дней – за приличные деньги отредактировать сборник жены богатого фабриканта, которая «балуется стихами».

Накануне отъезда в Балтимор По жаловался на лихорадку, тем не менее он отправился в дорогу. Через несколько дней его нашли в Балтиморе, в таверне, он был в полной прострации, его поместили в больницу, где он на краткое время пришел в сознание, но после впал снова в бред и после непродолжительной агонии 7 октября 1849 года умер. Ему было сорок лет.

Лихорадка под названием «жизнь»

В 1857 году Лонгфелло попросили рекомендовать эпитафию для мемориала По, и он выбрал строчку из стихотворения По «К Анни»: «Та, что названа “Жизнью”, / Лихорадка прошла». И если человеческая жизнь – это путь из темноты рождения в темноту смерти, то у Эдгара По это была запутанная дорога, по которой он то еле брел, не разбирая куда, то бежал, как в лихорадке. Лихорадочные влюбленности, лихорадочное пьянство, отчаянные поиски работы, нескончаемые переезды, нескончаемые потери. И невероятное творчество. Воображаемые миры, в которые он сбегал, страшные миры, вынырнув из которых, он уже не с таким страхом воспринимал собственную жизнь, миры размышлений, слов, идей и образов, в которых он был главным и только он решал, кому жить, а кому умереть. «Мы оставили Будущее на волю судьбы и предались безмятежному спокойствию Настоящего, творя грезы из окружающего нас скучного мира…»[128]

Дети из дома на кладбище

Шарлотта Бронте

«Кто прожил жизнь без страданий, бедствий, у кого нет скелетов в шкафу?»[129]

Из письма Шарлотты к подруге Эллен Насси от 11 января 1848 года

Двести лет назад по вересковым пустошам Йоркшира частенько гуляли сами по себе три маленькие девочки: Шарлотта, Эмили и Энн. У них был старший брат Брэнуэлл, в основном занятый собой, отец-священник и две старшие сестры, которые рано умерли от чахотки. Мать их тоже умерла, когда они были еще совсем маленькие. Шарлотта, Эмили и Энн росли послушными, богобоязненными детьми, хлопот с ними не было. Деревенька Хоуорт в Йоркшире, где они жили, расположилась в уединении на живописном склоне холма. Из деревни по тропинке вниз можно было на весь день уйти бродить по вересковым пустошам мимо торфяных болот до местных достопримечательностей – Водопада, Моста и Большого камня. А поскольку отец девочек был пастором, то жили они в пасторском доме с церковью и, как водится, погостом.

На этом погосте с 1645 года было похоронено несколько десятков тысяч человек. До XIX века большинство захоронений в Англии происходили на церковных погостах, к 1820-м годам они были переполнены и представляли угрозу из-за антисанитарии. В то время не существовало системы канализации, и вода с кладбища попадала в источники питьевой воды в деревне. Плохая вода, суровый климат и отсутствие гигиены, в свою очередь, способствовали распространению инфекций. Средняя продолжительность жизни в этой местности даже для того времени была ниже среднестатистической – 25 лет, почти половина детей умирали до шести лет.

Затхлый сырой воздух, холодные туманы, свирепый ветер и обыденность смерти – таков был суровый гений этого места.

В наши дни можно прогуляться туристической тропой к Водопаду Бронте, Мосту Бронте и Камню Бронте (Brontё waterfall, the Brontё Bridge, the Brontё Stone Chair). Тропа длиной почти в 70 километров называется сегодня «путь Бронте» (Brontё Way). Маршрут начинается от местечка Торнтон в Уэст-Йоркшире, где родились сестры, и проходит через поля прямо к пасторскому дому, в котором расположен музей Бронте. Далее ландшафт становится все более суровым: тропа поднимается на открытую вересковую пустошь и пролегает до Топ Витенс (Top Withens). Здесь сохранился остов разрушенной фермы, послужившей прообразом усадьбы Эрншо Грозовой перевал. Сам дом, даже если представить его восстановленным, мало похож на поместье из романа, но это несоответствие, вероятно, результат творческого вмешательства Эмили в окружающую реальность. Спускаясь с ветреных пустошей, дорога ведет к Пондену. Здесь находится особняк Понден Холл, который в наши дни остается частной резиденцией и в романе «Грозовой перевал» превратился в Трашкросс-Грейндж (в переводе – мыза «Скворцы»), поместье Линтонов.

Для поклонников творчества Бронте приехать сюда – своего рода паломничество: увидеть Хоуорт, знаменитые вересковые пустоши и пасторский дом, в котором прошла их жизнь.

Более чем за 170 лет корпус текстов о Бронте по объему уступает разве что книгам о