Официантка для Босса - Никки Зима

момент, — говорит он, и его голос звучит необычно мягко, — Ириш, я бы попросил пока не трубить на весь свет о нашей помолвке. Мне ещё нужно разобраться с нашими врагами и недоброжелателями. А потом хоть потоп…

— Ах, да! — Ирина хлопает себя по лбу, — Точно, враги! Простите, пожалуйста, что вынуждена это делать в день вашей помолвки, но время не терпит…

Она с опаской смотрит на нас

— Можно, я приглашу сюда одну персону? Она ожидает на улице, очень хочет вам что-то сообщить. Считайте, что это мой подарок.

Мы переглядываемся с Никитой и одновременно киваем.

Уважаемые читательницы! Сегодня в течение вечера будет публиковаться продолжение (следующая прода в 22–00) истории «Официантка для Босса», а после полуночи выйдет финальная глава.

Но на этом мы не прощаемся: вместе с финалом будет опубликована первая глава нового романа «Переводчица для Босса».

Глава 41 Империя наносит ответный удар

Дверь ресторана открывается, и в проёме появляется Ирина. За её спиной — женщина.

Сначала из-за полумрака не видно, но потом я понимаю — это Ольга.

Та самая, с «беременностью». Выглядит она... ужасно. Лицо бледное, заплаканное, глаза опухшие. В руках она сжимает смятый платок.

Ольга делает несколько неуверенных шагов по залу и останавливается, не в силах поднять глаза.

Потом её взгляд падает на Никиту, и она вдруг громко всхлипывает, закрывая лицо руками.

— Никита, Алина... простите... я так виновата... — её слова тонут в рыданиях, понять что-либо практически невозможно.

Я вижу, как Никита хмурится, его пальцы сжимают край стола. Он явно пытается разобрать её лепет, но безуспешно.

— Ольга, успокойся, — говорит он наконец, и в его голосе скорее презрение, чем гнев, — сядь. Выпей воды.

Ирина подвигает ей стул и наливает «Боржоми».

Ольга с дрожащими руками выпивает залпом, делает глубокий вдох и выдох. Слёзы не прекращаются, но теперь она говорит чуть разборчивее.

— Всё... всё это была ложь. Никакой беременности не было. Это Кирилл... он меня подговорил, подкупил, чмо такое! Обещал огромные деньги... Говорил, что ты, Никита, зазнался, что тебя нужно поставить на место... А я... я была так глупа!

Она снова всхлипывает, но продолжает:

— Он сначала обещал заплатить после благотворительного вечера, потом после пресс-конференции. Но обманул! Сказал, что я плохо сыграла, что не убедила... и не заплатил ни копейки!

Она смотрит на Никиту, потом на меня, и в её глазах — настоящий стыд и раскаяние.

— Простите меня! Пожалуйста! Я понимаю, какую грязь на вас вылила... Я... я готова всё исправить, публично отказаться от своих слов, что угодно!

В этот момент Ирина, до этого молча наблюдавшая, решительно подходит к Ольге.

— Хорошо, что раскаиваешься. Но сейчас мало просто извиниться. Ты расскажешь всё. Всё, что рассказала мне тогда, когда пришла просить о помощи. Я имею в виду Кирилла. Про его «условия» своей секретарше.

Ольга замирает, её глаза расширяются от ужаса. Она смотрит на Ирину, будто умоляя не заставлять её говорить.

— Я... я не могу... Он сотрёт меня в порошок...

— Не переживай, у него ещё стиралка не выросла! Он и так уже всё потерял, — холодно парирует Ирина. — И если ты не хочешь разделить его участь, говори.

Ольга опускает голову, снова разражается рыданиями, но на этот раз сквозь слёзы она выдавливает шёпотом:

— У него... у него была любовница. Он спал с секретаршей... из его же детективного агентства. Елена... Её зовут Елена. Она забеременела...

Ольга замолкает, собираясь с духом, потом сообщает свой компромат:

— А он... он заставил её сделать аборт. Потому что... потому что он уже был помолвлен с дочерью губернатора. Я так поняла, что по условиям получения наследства у претендента на наследство не должно быть никаких внебрачных связей и детей. Иначе хрен денежку получишь. Он сказал Елене, что если она родит, он её уничтожит. Ой, дура, я дура! Что натворила! Гадостей про вас наговорила.

Никита отдаёт ей свой платок.

В зале повисает гробовая тишина. Даже я, привыкшая уже к подлости Кирилла, не могу сдержать шока. Никита медленно откидывается на спинку стула, его лицо выражает ледяное презрение.

— Вот оно что, — тихо произносит он. — Помимо воровства и клеветы, ещё и это. Заставить женщину сделать аборт... чтобы не рисковать своим наследством. И ещё и обвинить потом в этом других. Это вполне в его стиле. Ладно, я с ним разберусь.

Ольга, выдав свою страшную тайну, кажется, совсем обессилела. Она сидит, сгорбившись, и тихо плачет.

— Я всё расскажу, — шепчет она. — Всем всё расскажу. Только... только простите меня.

Я, Ирина и Никита переглядываемся. В нашем взгляде — понимание.

Ольга — не главный враг. Она — ещё одна жертва в играх Кирилла.

Я не испытываю к ней злобы.

— Оля, я не знаю, как Волков, но я прощаю тебя. Всё плохое между нами в прошлом.

Ольга сжимает платок так, что костяшки пальцев белеют. Её взгляд полон отчаяния, когда она обращается к Никите:

— Я... я сначала хотела мести. Когда вы с Алиной появились вместе, я думала — как он мог променять меня на какую-то официантку! — её голос срывается, но она заставляет себя продолжать, — прости, я тогда не знала, что ты отличный юрист. И когда Кирилл предложил этот план... я обрадовалась. Хотела сделать вам так же больно. А выяснилось, что денег у него нет, он в карточных долгах, как в шелках.

Она переводит взгляд на меня, Ирину, Никиту, и слёзы снова начинают катиться по её щекам.

— Но потом... тот прямой эфир... — Ольга замолкает, словно не в силах выговорить. — Когда ты, Никита, отказался от наследства. Ради неё. Ради одного лишь шанса на свидание. Я смотрела и... мне стало так стыдно. Так ужасно стыдно, что я хотела провалиться сквозь землю.

— Вы не представляете, каково это — осознать, что ты стала тем самым монстром, который готов разрушить такое... такое чувство.

Ольга делает шаг назад и вдруг опускается на колени. Голос её дрожит, но звучит искренне:

— Наверно, я не заслуживаю прощения. Но умоляю... дайте мне шанс всё исправить. Я сделаю что угодно. Публично во всём сознаюсь. Только... простите меня. Пожалуйста.

Никита медленно подходит к ней. В его глазах больше нет холодности — только грусть.

— Встань, Ольга, — тихо говорит он. — Унижаться не нужно. Ты сделала всё правильно — сказала правду. Я тоже тебя прощаю. И ты меня прости, если я причинил тебе боль.

Ирина смотрит на эту сцену, и мне кажется, что её сердце сжимается.

Она тоже видит