Официантка для Босса - Никки Зима

Гости, затаив дыхание, разразились овациями. Казалось, сама эпоха двадцатых прошлого века возродилась в этот миг, чтобы отпраздновать любовь, которая начиналась с объявления о спасении собак из приюта.

Молодожёнов встречают овациями, пропускают в зал, а потом и сами рассаживаются по местам.

* * *

Я сижу рядом с Никитой, сжимаю его тёплую сильную руку и чувствую, как от счастья вот-вот взлечу.

Вот оно, моё свадебное платье, этот зал, превращённый в сказку, и взгляд моего мужа, от которого по-прежнему кружится голова.

Всё готово к торжественному танцу моих подружек и сестры Иришки, я уже ловлю глазами Натку, даю ей знак…

Но…

в этот момент из колонок вместо величественного вальса раздаются резвые, до боли знакомые нотки «Собачьего вальса».

Я замираю. Что такое? Никита удивлённо поднимает бровь, а из-за угла, виляя задами и старательно перебирая лапками, на паркет выходят... наши хулиганы!

Две чихуахуа в огромных бантах, похожие на забавные игрушки — Зефир и Малышка и величественный Эмир в крошечном белом галстуке-бабочке.

Они вышагивают так важно, словно осознают всю ответственность момента.

У меня перехватывает дыхание. Зал замирает.

И вот они, мои трое, встают на задние лапки и, обнявшись передними, начинают кружиться! Немного косолапо, но в такт!

Это самое умилительное зрелище, которое я видела в жизни. Я смотрю на Никиту, тот вдаль за занавес. Я перевожу взгляд и вижу Димку.

Этот хитро улыбаясь, как кот, съевший сметану, кланяется и машет рукой, будто снимает шляпу.

Нам с Никитой приносят записку, в которой написано.

«Свадебный подарок от Дмитрия Хвастунова, дождитесь конца танца», вот уж фамилия под стать.

Наша команда братьев меньших продолжает танцевать.

У меня тут же подступают слёзы. Когда музыка смолкает, под бурю аплодисментов каждая собачка бежит к нам.

Малышка торжественно кладёт к моим ногам свою самую любимую, немного обгрызанную щёточку для расчёсывания.

Зефирчик, фыркая, притаскивает огромную сахарную косточку.

А величественный Эмир, подойдя к Никите, осторожно кладёт ему на колени свою замусоленную игрушку — теннисный мяч с крылышками, который он обычно никому не даёт.

Вокруг все утирают слёзы умиления, а я понимаю, что это самые дурацкие и самые прекрасные подарки в моей жизни.

После собачьего вальса я думала, что моё сердце больше не может вместить счастья.

Но нет! Вот уже кружатся в изящном танце мои подружки в платьях цвета шампанского. Ирина во главе танцевальной группы.

У них получается очень круто переходить с одного ритма на другой. Мелькают девичьи улыбки.

Я улыбаюсь в ответ, глядя на их сияющие лица.

И тут к ним присоединяются друзья Никиты — эти брутальные мачо в идеально сидящих смокингах, которые двигаются в ритме румбы с такой же серьёзностью, как при подписании многомиллионного контракта.

Это так мило и неожиданно, что я снова хохочу. Никита обнимает меня за талию и шепчет: «Ну вот и всё, теперь можно и поесть».

Я киваю, полностью с ним согласна, и поворачиваюсь к столу... Но жизнь, кажется, решила, что сюрпризов для нас сегодня мало.

Музыка резко меняется. Звучит зажигательный, узнаваемый с первых аккордов чарльстон! И я вижу нечто совершенно потрясающее.

Из толпы гостей, скинув на ходу палантины и отбросив трости, на паркет выпорхнуло... старшее поколение!

Во главе с мамой Никиты, грозной и величественной Мариной Сергеевной!

Дамы в пайетках и кавалеры с седыми висками откатывают такое шоу, с такими «коленцами» и синхронностью, что я открываю рот от изумления.

А потом к этому безумному и прекрасному карнавалу присоединяются те самые таинственные официанты в белых масках, и начинают отбивать чечётку такой сложности, что, кажется, их ноги не подчиняются законам физики.

Мы с моим женихом в настоящем шоке, это безумно красиво!

Я сижу, буквально потрясённая. Это не просто танец. Это подарок. Подарок, в который вложили душу самые близкие люди.

Никита смеётся и обнимает свою запыхавшуюся и сияющую маму. «

— Мама, я не знал, что ты умеешь так!» — говорит он.

Марина Сергеевна, вся красная от счастья и усилий, подмигивает мне:

— Главное, чтобы наша девочка была счастлива, сегодня и всегда.

И я понимаю, что счастлива. Безумно, до слёз, до боли в щеках от улыбки. Я еле сдерживаю слёзы умиления и обнимаю её.

— Спасибо, мама.

Она улыбается, я понимаю, что у меня нова большая семья.

— Иди сюда к нам, дочка.

Она машет рукой Ирине, стоящей недалеко в нерешительности.

Та подходит. Марина Сергеевна обнимает нас обеих и говорит:

— Я всегда мечтала, чтобы у меня кроме Никиты было ещё две дочери. Вот дождалась и целует нас по очереди в щёчку.

Ирка, кажется, плачет.

— Э, не смей, помни, что у нас ещё конкурс! — требую я от сестры.

* * *

Праздник в самом разгаре, гостям действительно хорошо, нет ни высокомерия, ни чванства. Все отрываются и веселятся на полную катушку.

Я только вернулась из комнаты для переодевания в своём втором платье — коротком, лёгком, усыпанном блёстками.

Рядом со мной Иришка, переоделась в точную копию моего платья! Мы стоим, две невесты-близняшки, и зал замирает в предвкушении. Никита нас ещё не видел.

Он стоит к нам спиной и ему плотно завязывают глаза шёлковым платком.

Потом мы предстаём перед ним. Повязку снимают.

Мы с Иркой похожи, как две капли воды. Улыбаемся, мне хочется расхохотаться от растерянного взгляда Волкова.

Конферансье объявляет условия конкурса.

— Никита, у вас есть пять секунд, чтобы запомнить существенные детали внешности, Алина, отзовитесь.

Я делаю шаг вперёд, потом отступаю назад.

— Время пошло.

Когда ведущий досчитывает до пяти, Волкову снова завязывают глаза.

Мы с Ирой бежим переодеваться. Возвращаемся в новых нарядах.

Потом меня и Иру смешивают. Я стараюсь дышать ровно, но сердце колотится где-то в горле.

Волкову снова развязывают глаза.

— Уважаемый жених, к девушкам прикасаться нельзя. Посмотрим, насколько хорошо вы знаете свою невесту.

Но кого будет слушать Никита? Он делает всё по-своему.

Нежно берёт меня за запястье и произносит:

— Моя вот! Я узнаю её из тысячи. Из миллионов людей узнаю…

В его глазах — ни капли сомнения. Он смотрит прямо на меня.

Он медленно проводит пальцами по моим рукам, и от его прикосновений по коже бегут мурашки.

Потом он вдруг наклоняется ко мне, к моей шее, и делает вид, что вдыхает аромат. Его губы почти касаются моей кожи.

Его тёплые, сильные руки осторожно касаются сначала моей талии, потом плеч.

— Уважаемая Алина, Никита угадал?