Товарищ Песня. Музыка Страны Советов - Сергей Цветаев

И Владимир Семёнович, когда на мгновение отрывается от горестных дум – что пред его взором проходит?

Плаха ли с топорами единая, да вдоль дороги лес густой? Нет, сестрицы и братцы. Видит он из своего посмертья вовсе другое – точно так же умом не охватное, от чего нет и Гоголю, и каждому из нас покоя.

Он видит Русь.

Какая есть она – без дурацких скоморошьих прикрас.

Я стою, как перед вечною загадкою,

Пред великою да сказочной страною —

Перед солоно– да горько-кисло-сладкою,

Голубою, родниковою, ржаною.

Грязью чавкая жирной да ржавою,

Вязнут лошади по стремена,

Но влекут меня сонной державою,

Что раскисла, опухла от сна.

«Не один ли человек писал?» – скажет кто-то, посмеиваясь. Разные, будьте покойны, разные писали люди.

Но писали об одной земле.

Как бы нам обжиться в дому нашем, конца-края не имеющем? Как бы нам самих себя к земле своей приспособить, слиться с ней, стряхнуть вековой сон, развернуться в полную стать да удаль?

Как бы это всё нам…

Эх, да что ты!

Если мы неимоверны – а так оно и есть; если здесь сказка и быль давно слились воедино и нет разницы между чудом божественным и творением человеческих рук; если всё оно так – то где рай нам? Где то самое пристанище, не дом у оврага кособокий, а светлый терем с балконом на море?

Вернитесь к Гоголю.

Перечитайте.

А потом к Высоцкому.

Я тогда по полю, вдоль реки.

Света – тьма, нет Бога!

Купола в России кроют чистым золотом —

Чтобы чаще Господь замечал.

И как оно так у нас всё разом одним? И почему? И есть ли из всего этого дельный выход – чтоб прямо в сад цветущий?

Русь, куда ж несешься ты? дай ответ. Не дает ответа. Чудным звоном заливается колокольчик; гремит и становится ветром разорванный в куски воздух; летит мимо все, что ни есть на земли, и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства…

А вот и ответ нам.

Сколько б мы себя на чужой манер ни кроили, сколько б шапок ни измысливали со овчинки единой накроить – всё одно. По размышлению здравому – шапка одна, зато настоящая. Потому Высоцкий достаёт нас на любом излёте и каждого. В кабаке – если не в масть пошло гулянье, в церкви – если не от души идёт молитва, в горах – если скис не ко времени и забоялся, в бою – если…

Знаете, братья Вайнеры, написавшие «Эру милосердия», Глеба Жеглова, главного своего героя, не любили. А Высоцкий Жеглова на свой манер переделал. И отделив тем самым Жеглова от книги, дал ему новую жизнь. Его Жеглов живёт в сейчас, в сегодня. Ему равно знакомы и подлость человеческая, и душевный запредельный порыв – когда хоть на смерть ради дела и Родины.

Таковы и Высоцкий с Гоголем. Современности не теряют. Бронзоветь не выучились. В каждой строчке – вот вам и человек, скотина скотиною, вот вам и герой, простой да честный.

Мы когда самих себя признаем, когда воедино срастим всю цепь истории Отечества нашего, когда перестанем одних натужно шельмовать, а других сладостно возвеличивать, вот тогда и наступит мир в доме нашем. Правда нужна. Каждому и всякому. Правда. Какая она есть, и другой не надобно.

Потому рвёт на части от грязи жирной да золотых куполов. От свиньи в извечной миргородской луже да от капитана Копейкина.

Высоцкому вот уже стукнуло восемьдесят пять. И что с того? Какая мера времени и возраста к нему применима и, главное, для чего? Что даёт она нам? Ничего.

Провидцы и поэты – они вне времени.

И вне общепринятого пространства, но в своём, в изначальном родовом своём пространстве – растворены. До срока. Когда понадобятся нам и когда решим мы вздохнуть полной грудью.

Всё у нас всегда не так и не к месту, ребята.

А жизнь в России, меж тем, продолжается.

Выходит, Отец Небесный на нашей стороне – остаётся нам самим на той, на нашей стороне, всем вместе собраться.

Высоцкий…

Говорят, в этом году к подножию памятника на Ваганьковском поставил кто-то табличку: «Пророк, гений, философ, полководец». Пожалуй, что и полководец. В высшем смысле, в смысле основания духа и крепости наших душ.

Россию и правда понять никаким разумением нельзя.

Но ведь есть про неё замысел Божий.

И если не дано нам осознать его во всей полноте, то дано, во всяком случае, жить в каждый из дней по Высоцкому.

А другого и не надо.

Душу, сбитую да стёртую утратами,

Душу, сбитую перекатами, —

Если до крови лоскут истончал, —

Залатаю золотыми я заплатами,

Чтобы чаще Господь замечал!

И пусть сбудется Высоцким предсказанное.

Пусть сбудется.

Словно семь богатых лун

На пути моём встаёт —

То мне птица Гамаюн

Надежду подаёт!

Компас земной

Когда надо не потеряться в лесу жизни. Когда надо не сбиться с той дороги, что одна лишь и ведёт к дому.

Полмира на распутье: кто хочет – заблудится. Только нам – никак такое.

Внешне, с картой в руках, с рюкзаком на спине – можно и по внешнему компасу. Ведь кто знает: сегодня навигация есть, а завтра – есть ли навигация?

Внутренне – по свету звёзд. Небесные звёзды – это одно, звёзды-люди – другое. Не новодельные, из ящика. Настоящие. Трудно, да? Всем трудно. Как будто дышишь, и рот открываешь, и лёгкие качают, но кислорода недостаёт. Недостаёт базы и опоры, внутреннего хребта, стержня – как угодно.

И приходится строить себя самого заново.

Выдёргивая по крупицам из детства, из фильмов и книг, из музыки страны, которая ушла в прошлое, и страны, которая есть сегодня, то ценное, от чего молоточки сердечные, от чего словно на волне поднимает – половину мира видно.

Нашу половину. Она и всегда была нашей.

Пахмутова родилась в Сталинграде. Девятого ноября 1929-го. В городе Сталина.

Добронравов родился в Ленинграде. Двадцать второго ноября 1928-го. В городе Ленина.

Разберите гимн на текст и ноты –