Товарищ Песня. Музыка Страны Советов - Сергей Цветаев

В победном 1945-м на стихи Льва Ошанина композитор Анатолий Новиков написал музыку. И сколько бы ни прошло с тех пор лет, мы замираем, стоит нам услышать: «Эх, дороги… Пыль да туман… Холода, тревоги… Да степной бурьян…»

Творческие победы Пахмутовой были ещё впереди. Быть может, «Песня о тревожной молодости» стала первой из них.

Забота у нас простая,

Забота наша такая:

Жила бы страна родная,

И нету других забот!

Фильм о комсомольцах двадцатых годов снимали по роману Виктора Кина, а песня получилась обо всех тех, кто, не думая о себе, думает об Отечестве.

О тех, кто идёт его защищать по первому зову.

О тех, кто превыше всего ценит настоящую дружбу и настоящую любовь.

Песня получилась.

Обо всех тех, чей свет не позволяет нам кануть во мрак, исчезнуть в безвестности, сгинуть на радость врагам всех мастей.

Есть такой день.

Для меня на всю жизнь и с самого детства – Советской армии и Военно-морского флота. Для тех, кто помоложе – Защитника Отечества. От перемены мест…

Очень важный день.

Только шум пустой в этот день поднимать нельзя – надо помнить.

О каждом – кто был.

О каждом – кто есть.

На тех рубежах, что охраняют нашу абсолютно мирную жизнь. Когда вышел из дому за бутылкой молока и в дом с бутылкой молока вернулся. Ведь не всегда и не везде так бывает.

Вы всё знаете.

И про Великую Отечественную.

И про Донбасс.

И про многое другое – когда люди в форме шли и исполняли долг и приказ. И именно поэтому мы можем… Всё что угодно можем. Вот хоть читать и писать на своём языке. Выходить из дома за бутылкой молока. Или за хлебом… Вон его сколько, того хлеба – кажется, что и никогда столько не было.

Пускай нам с тобой обоим

Беда грозит за бедою,

Но дружба моя с тобою

Лишь вместе со мной умрёт.

Наверное, это так всегда – не подобрать правильных слов к тому, что за пределом обыденного восприятия, каждодневного чувствования. Многие из нас не имеют ни малейшего представления о войне, никогда не держали в руках оружия. Ну да: кто-то служил в армии – год или два. Кто-то был на сборах. Но очень давно мы, счастливые наследники поколения победителей, и думать забыли о том, как это бывает – когда война приходит в твой дом.

Пока я ходить умею,

Пока глядеть я умею,

Пока я дышать умею,

Я буду идти вперёд!

Не надобно нам покоя,

Судьбою счастлив такою.

Ты пламя берешь рукою,

Дыханьем ломаешь лёд.

«Издевательское ухо», – заметил мой друг про встречающую гостей инсталляцию при входе на выставку «ДК СССР». Оно и правда что издевательское. Или нет? И они слышат? И если они нас слышат… Нам стоит ой как задуматься о том, что мы им скажем, когда представится каждому из нас и в своё время с ними поговорить.

Вы уже побывали на выставке?

Даже если и нет – не беда. Я расскажу вам о двух главных вещах. Сначала о фотографиях Евгения Халдея. Прославленного и легендарного, и прочая, и прочая. А ведь ему сильно доставалось после войны. Такое было время. Найдите, почитайте.

А пока – идите за мной.

Вот зал, посвящённый его работам.

Мальчишки с автоматами, почти дети, подростки – защитники Родины, защитники Отечества на суше и на море. Когда это? В Великую Отечественную.

Вот женщины, у комбайнов и тракторов, на фермах и в поле, на стройках – защитницы Отечества наравне с мужчинами, заменяя их в тылу. Когда это? В Великую Отечественную.

После неё – не все, очень многие не все – не вернулись в дома свои.

Найдите в Сети их фотографии. Всмотритесь в их глаза. Нам такое увидеть, что они видели – не приведи боже.

Ещё внимательней всмотритесь.

В их лица. В их внутренний свет.

А ещё выправка.

А ещё… Они все в форме. Всё в той же форме, в которой пришли с войны домой. Она выстирана и отглажена, но видала виды – потёртости, шрамы времени – ей много лет, той форме. И она была для них, для тех наших защитников, основной, а часто и единственной одеждой – на все случаи жизни.

Вот так оно было.

Так они жили после Победы.

Вне райских кущ.

Но с садом, цветущим в душе.

Если не сохраним завоёванное ими, даже и не грош нам цена – полушка.

Дело ясное – жизнь они любили. Любили жить на полную катушку, пусть и в одной бессменной шинели. Это когда в гостях у Отца Небесного побывал, и тебя отпустили домой, и ты целый в тот дом пришёл. И теперь можешь по утрам ходить за бутылкой молока. Просто так. Но не совсем так просто – ты же всё помнишь. Детей… И женщин… В тех городах, в тех весях, что пришлось у врага забирать. Детей и женщин, которые уже никогда не пойдут за…

И так же, как в жизни каждый,

Любовь ты встретишь однажды, —

С тобою, как ты, отважно

Сквозь бури она пройдёт.

И вот они, несмотря ни на что. Любили. Рожали наших отцов и матерей. Строили великую страну. Величайшую в мире. И помнили – в любой из дней всё может повториться. Потому было так в обыденных с молодёжью разговорах: «В армии-то служил?»

В армии-то служил.

Хоть это могу сказать.

Они нам оставили памятник. Обелиск. Может, ещё какое есть название. Если были на той выставке, поймёте. Они оставили нам никогда не построенный, но зримый и живой – хоть сейчас в него заходи – Дворец Советов. Который высотой в 415 метров. Но и неважно, какая у него высота. Важно, что арматура с его фундамента пошла в 1941-м на противотанковые ежи Москвы, а в 1944-м – на Керченский мост.

Если сможете мысленно в него войти, сможете подняться на самый его верх – увидите Россию. Увидите СССР. Великую империю. Дом наш общий. Все наши границы. Всё то, от чего сжимается сердце. Невозможно ни охватить умом, ни понять – кроме как