Собрание сочинений. Том 2. Дневники и письма - Яков Семенович Друскин

2 января. Надо сделать опись того, что имею. Но когда я подумаю об этом, мне кажется, что ничего не имею. Так же бывает, когда скажут: расскажите что-нибудь интересное. Это верный способ заставить совсем замолчать. Я не умею писать очем-либо. Это признак некоторой глупости, во всяком случае не ума. Исследование-предмет пишу не-я, оно идет через меня. Но вот теперь через меня ничего не идет, и я хочу сам писать, для этого исследовать, как пишу, то есть как вижу. Это и есть метод.

Возможно ли вообще писать о методе? Прежде всего, надо дать разделение философии. Я дам пока хотя бы не полное и случайное, не разделение даже, а перечисление предметов или тем. И это мне трудно, потому что во всех моих исследованиях было одно, и его трудно разделить. С другой стороны, в каждом исследовании было о многом, и трудно разделить это многое и сравнить одинаковое в разных исследованиях.

1. Это и то. Исследования о высказывании этого и того. Сказать до того, как сказано, то есть предварение. Высказывание одного возвращается к высказыванию этого или этого и того. Это уже метод: как делить, как называть разделенное и как продолжать разделение. Но в исследованиях об этом и том имеется и о названии, и о погрешности, и о времени, и о мгновении, и о последовательностях. О методе у меня уже есть: «Характеры преобразований» и еще в «Числах» — второй части «Соблазнов»: о разделении на два и о 24 фигурах.

2. То и не-то. Прежде всего в «Разговорах вестников» (в первой и второй главах), затем в «Числах» — о неопределенном отрицании и в «Логическом трактате», затем в «Свердловском трактате».

То и не-то логически: неопределенное отрицание.

То и не-то как различные виды трансцендентности: не-то — за тем.

То и не-то и сомнение.

То и не-то — оба одно: одно два.

3. Одно, другое, то же самое. Это и то — высказывания этого и того, то есть названия. Высказывание одного не больше высказывания этого и того, и всё это — только то. Одно же, которое здесь, уже за тем. У меня есть некоторая словесная двусмысленность и даже больше чем двусмысленность. Иногда я называю тем то, о чем не могу думать, иногда не-наше, иногда наше, но обычно это видно по смыслу. Но двусмысленность эта вынужденная, так как то и не-то не что-либо определенное, но смысл смысла.

4. Само и основание порядка. В «Исследовании о единице», во второй части «Критерия», возможно, в «Числах».

6 января. Эти четыре темы как раз и относятся к методу или уже к диалектическому методу. Но это, то, не-то, одно — некоторые сущности, и их исследование не то рассуждение о методе, о котором я думал. К рассуждению о методе относится:

1. Выделение абсолютного состояния, то есть выделение из психологического состояния. Отбросить всё, что имеет отношение ко мне, к приятному и неприятному, к настоящему или будущему благополучию. Не считать принятое у людей за высокое — высоким, низкое — низким: высокое у людей — мерзость перед Богом. Например, не считать уверенность лучше сомнения.

2. Уничтожение субъекта и объекта. Уничтожение субъекта: абсолютное состояние не принадлежит мне и не имеет носителя. Уничтожение объекта: в отношении к чему-либо надо отбросить что-либо, само отношение должно стать чем-либо. Реальное не один из членов отношения, но само отношение.

7 января.

3. Не я имею что-либо, но что-либо имеет меня, имеющего что-либо.

4. Реализация понятия в пространстве мысли.

Первая часть «Критерия» начинается с вступления, существующего как предмет, но без предисловия (предисловие — о чем-либо). Вторая часть тоже начнется с вступления как предмета, но затем идет короткое предисловие. Если так и останется, то во всяком случае это красиво: здесь двойная небольшая погрешность: предисловие ко второй части, а не к первой и не перед вступлением, а после. Я это ощущаю музыкально, и подобное можно, должно быть, найти в двухчастных кантатах Баха.

9 января. К рассуждению о методе: есть определенное различие в отношении к своим переживаниям, и это всё то же великое разделение. Оно мне всё неясно. Приведу примеры. Я буду обозначать их: воображаемые и действительные.

Вижу правильный путь и не вступаю на него из боязни: положивший руку на плуг не оглядывается назад. Это действительное страдание, если вижу главную причину. Если же удерживают определенные удовольствия, то воображаемое. Раскаяние в том случае, когда ощущаю свою мерзость, действительно, а когда представляю себе неотразимость соблазна — воображаемо. В обоих случаях воображаемого страдания я просто предпочитаю некоторое удовольствие, но при этом хотел бы сохранить и невинность, так что забываю об основном: положивший руку на плуг не оглядывается назад.

В рассуждении о методе первая часть, может быть, будет практической. Раньше надо подготовить к исследованию себя самого: правильно разобраться в своих состояниях. В рассуждении о методе я начинаю с того, что́ передо мною: передо мною жизнь. Как она мне дана? В ощущениях, чувствах, желаниях. Всё это я буду называть состояниями. Прежде всего это мои состояния: я вижу, слышу, ощущаю, чувствую, желаю. Эти состояния не просто мои. Это некоторый факт, и существование этого факта я обозначу словами: абсолютное состояние. Абсолютное состояние — это мое состояние, которое я обнаружил как не мое. Я не употребляю здесь таких слов, как «внешний мир», и не буду говорить о том, существует ли он независимо от меня или нет. Когда это говорят, то часто имеют в виду некоторый физический факт, не имеющий отношения к существованию чего-либо вне меня, именно: регулярность некоторых ощущений, возможность установления приближенного соотношения между ними и числами, то есть числовых зависимостей. Это не имеет никакого отношения к существованию не моего. Действительно же здесь вот что:

1. Ощущение и состояние моего и не моего.

2. Освобождение моего от содержания и пустота чистого моего.

3. Освобождение от субстанциальности, то есть предметности.

4. Не мое как некоторая сила.

5. Мое как принадлежность не моего.

6. Состояние точки и т. д., то есть то.

Но это уже в теоретической части, а в практической надо исследовать, может быть, самые простые, личные переживания и научиться в них отделять не мое от моего.

10 января. О правильном пути: самое трудное отказаться не от удовольствия, но от мысли об удовольствии. Это и есть: положивший руку на плуг и оглядывающийся назад неблагонадежен для Царствия Небесного.

Добавление о раскаянии: действительное раскаяние только тогда, когда видишь только свою мерзость. Когда же добавляется жалость к себе, то воображаемое.

Бесстрастное исследование себя.

Нравственная реализация. Главное не дела,