Месть Рима - Саймон Скэрроу

они думают? Если какой-то ублюдок бросит несколько зажигательных фашин через стену, мы можем потерять все. Не говоря уже о том, какое препятствие они создают для перемещения людей по лагерю в чрезвычайной ситуации. Кто бы за это ни отвечал, я съем его яйца на завтрак.

Макрон приказал человеку с буциной25 26 подать сигнал, чтобы отозвать разведчиков и предупредить лагерь об их приближении. Пробираясь через выжженные руины колонии, Катон с радостью увидел, что был достигнут значительный прогресс в расчистке обломков от стен храмового участка. Также началась работа по рытью оборонительного рва вокруг участка. Было приятно видеть, что подкрепление было немедленно направлено на улучшение укреплений. Это немного помогло искупить ошибочное расположение палаток внутри.

Восстановленные ворота участка также были улучшены во время его отсутствия. С обеих сторон возвышалось по башне, соединенные проходом над воротами.

- Кто-то был очень занят, - прокомментировал Макрон. - Я почти впечатлен.

Когда они приблизились, ворота открылись, и часть легионеров выбежала рысью. Построившись по четыре с каждой стороны, они встали по стойке смирно. Трибун, стоявший у входа, отдал честь, прежде чем поприветствовать Катона.

- Добро пожаловать, господин.

Катон узнал этого человека и натянул поводья, прежде чем спешиться. Его спина была напряжена после дневной езды, и он потер ее, отвечая на приветствие. - Трибун Агрикола. Что ты здесь делаешь? Разве ты не должен был быть в штате пропретора?

Агрикола улыбнулся и снял шлем, засунув его под мышку. Он был одним из старших трибунов из аристократических семей, отправленных из Рима на службу в легионах на границе, чтобы получить некоторый военный опыт, прежде чем вернуться домой и начать занимать должности в гражданской администрации. Тем, кто имел вкус к армейской жизни и хоть немного способностей, разрешалось продолжать служить дольше. Агрикола был одним из таких, и хотя он впечатлил Катона своим энтузиазмом, ему еще многому предстояло научиться.

- Я подал прошение на присоединение к вашему командованию, господин. Светоний дал свое разрешение, и вот я здесь. Веселый, жаждущий принять участие в окончательном поражении Боудикки и ее сброда, я могу вам сказать. - Он ухмыльнулся.

- Юпитер Всеблагой, спаси нас, - пробормотал Макрон. - Нам нужно было больше людей, и вместо этого наместник прислал нам этого парня.

Агрикола обратил свое внимание на Макрона. - Тоже рад тебя видеть, центурион.

Макрон слегка вздрогнул, не ожидая такой остроты слуха трибуна, и постучал по краю своего шлема в знак признательности. - Господин.

Колонна спешилась, и Катон с Макроном передали поводья одному из ауксилариев, а Агрикола указал на угол стены участка. - Я приказал людям поставить несколько временных стойл с другой стороны лагеря, учитывая нехватку места внутри.

- Вот как, уже? - Катон выгнул бровь. Он был немного раздражен изменениями в организации лагеря, не все из которых вызвали его одобрение. Однако трибун пытался продемонстрировать инициативу, и это нужно было признать и похвалить. - Очень хорошо. Центурион, позаботься о лошадях, а затем присоединяйся ко мне в моих покоях. - Макрон кивнул и повел колонну вокруг внешней стороны наполовину готового рва. Катон пробрался между почетным караулом, который Агрикола организовал для него, с тревогой отметив свежие, молодые лица под шлемами. – Хорошо построены, - заключил он. - Очень аккуратно. С нетерпением жду возможности посмотреть, смогут ли они сражаться так же хорошо, как и содержать свое снаряжение в чистоте.

Агрикола выглядел уязвленным. - Я уверен, что они проявят себя достойными Второго легиона, господин. Второй завоевал себе прекрасную репутацию, когда высадился в Британии.

- Я прекрасно знаю это, трибун, - сухо ответил Катон. - Я служил в то время в легионе опционом.

У Агриколы на мгновение отвисла челюсть. - Вы были опционом? Как ради всех богов... - начал он, прежде чем успел спохватиться.

Катон склонил голову набок. - Как ради всех богов обычный опцион получил повышение до звания префекта? Это то, что ты собирался спросить?

Трибун хотел ответить, но не был достаточно сообразителен, чтобы придумать дипломатичный ответ, и вместо этого пробормотал что-то вроде извинений. Катон отнесся к нему с некоторой долей сочувствия. Юноша родился в аристократической семье и, несомненно, предполагал, что все старшие офицеры, с которыми он сталкивался, были из того же теста. Его удивление было бы еще больше, если бы он узнал, что Катон даже не вышел из плебейского сословия, а родился рабом. Хотя по общему признанию, обстоятельства его воспитания были гораздо более привилегированными, чем у большинства римских граждан. Как сын уважаемого вольноотпущенника, служившего в императорском дворце, он получил прекрасное образование и рос в комфорте отцовских покоев. Когда его отец умер, император Клавдий даровал Катону свободу и позволил ему вступить в римские легионы. То ли из благодарности за долгую службу отца, то ли в качестве шутки, Катон стал солдатом. Довольно хорошим, как оказалось.

- Я заслужил свое повышение трудным путем, трибун, а не благодаря какой-то случайности рождения или семейным связям, как почти все другие офицеры моего ранга. Это отвечает на твой вопрос?

- Да, господин.

- Хорошо. Я устал и мне нужно что-нибудь поесть. Я поговорю с тобой позже. Приходи ко мне в покои, когда пройдет первый час ночи.

- Да, господин.

Катон покинул трибуна, чтобы распустить почетный караул, и чопорно зашагал в лагерь. Вблизи теснота палаток была еще более заметна; между ними было мало места, чтобы обеспечить свободный проход людей. Как старший офицер, присутствовавший в отсутствие Катона, это было черным пятном на Агриколе. Пробираясь через внутреннюю часть храмового участка, он поднялся по ступеням фронтона и вошел во временную штаб-квартиру, которая была построена на остатках того, что когда-то было внутренним святилищем храма.

Его ординарец, Требоний, отдыхал на своей циновке у небольшой жаровни. Он вскочил и склонил голову.

- Рад вас видеть, господин.

- Хорошо вернуться целым и невредимым, - ответил Катон. Он опустил шлем и протянул руки Требонию, чтобы тот расстегнул пряжки и завязки, снял кирасу и поножи. Освободившись от тяжестей, он покрутил шеей и потянулся.

Пока ординарец выходил из комнаты, Катон зажег несколько масляных ламп и разложил свои таблички на столе, сделанном из неповрежденных бревен из руин. Он начал думать, как лучше всего справиться с пропретором, чтобы получить все необходимые ему силы. Теперь стало ясно, что первоначальный план организовать быструю карательную экспедицию, чтобы выследить Боудикку и ее последователей и сжечь несколько поселений, никогда бы не сработал, даже если бы Катону были выделены все