Месть Рима - Саймон Скэрроу

касается моего сына и некоторых других в Комбретовиуме. Я полагаю, что ваш наместник Светоний планировал сделать из нас показательный пример. Так скажи мне, как это все делает нас союзниками? Ведь я же был спасен вашим целителем лишь для того, чтобы ваш наместник меня казнил?

- Нет, если я смогу убедить его предложить амнистию тем, кто принесет клятву верности Риму.

- Как ты думаешь, ты сможешь убедить его?

- У меня было бы гораздо больше шансов, если бы вы и остальное племя триновантов согласились сражаться вместе с моими войсками, когда я выступлю против Боудикки.

Тасциован покачал головой. - Некоторые могут согласиться на это в обмен на милосердие. Но не все, кто принесет клятву, будут готовы поднять оружие против наших бывших союзников, иценов.

- Вы были соперниками и врагами до того, как стали союзниками. Присоединение триновантов к восстанию было серьезной ошибкой. Это стало катастрофой для всех вовлеченных племен. Вы ничего не должны иценам. Посмотрите, к чему привели их действия. Катон поднял руку так, что его большой и указательный пальцы почти соприкоснулись. - Вы так близки к тому, чтобы ощутить на себе весь гнев мстительного Рима. Я пытаюсь спасти триновантов от того, чтобы разделить судьбу иценов. Я считаю, что император и пропретор будут удовлетворены тем, что покажут Боудикку и ее племя. Я не смогу этого предотвратить. Но я могу попытаться ограничить наказание только ее племенем, если смогу доказать вашу преданность Риму вашими же делами.

- Префект, мне нужно напомнить тебе обо всех несправедливостях, которые вы, римляне, причинили моему народу? Ветераны вашей колонии в Камулодунуме украли наши земли, издевались над нашими людьми и наложили на нас непосильные налоги. Мы не решили присоединиться к восстанию по прихоти.

- Я понимаю это. И мы, римляне, внесли свои собственные ошибки в катастрофу, которая постигла нас всех. Цена, заплаченная нами, была столь же суровой. Вот почему я полон решимости сделать все возможное, чтобы гарантировать, что такие ошибки не повторятся. Нравится вам это или нет, Рим здесь, чтобы остаться, и нам нужно найти способ жить в мире вместе. Это будет невозможно, пока тлеет восстание.

- Я бы сказал, что оно немного больше, чем тлеет, учитывая то, что случилось с твоими людьми несколько дней назад, - лукаво заметил Тасциован. - Веллокат рассказал мне об этом.

- Это была засада. Мы потеряли несколько человек. Вполне вероятно, что многие из ее воинов пали в той же стычке. Хотя это могло бы воодушевить ее последователей, это было не более чем жестом. Укол булавки, который Рим едва заметит. Это ничего не изменит. Ее поражение так же неизбежно, как заход солнца.

- Булавочный укол, говоришь ты. Но враг все равно может истекать кровью от тысячи таких уколов. Веллокат сказал мне, что известие о ее засаде уже вдохновило некоторых из наших людей покинуть Комбретовиум, чтобы присоединиться к ее делу.

Катон посмотрел на сына вождя. - Это правда?

Веллокат кивнул. - Ничто из того, что я сказал, не могло их остановить.

- Возможно, тебе стоило попытаться быть более убедительным, - предположил Макрон.

Веллокат нахмурился, когда он выпалил: - Возможно, тебе не стоило попадать в ловушку и давать им повод, в котором они нуждались, чтобы присоединиться к Боудикке.

Ноздри Макрона раздулись, а его тело опасно напряглось, прежде чем вмешался Катон. - Что сделано, то сделано. Наши парни усвоили урок. Ваши, очевидно, нет. Надеюсь, они достаточно мудры, чтобы изменить свое мнение, как только поймут, что у них нет будущего, если они останутся с мятежниками.

- Посмотрим. - Тасциован нахмурился и поморщился.

Фриген наклонился вперед. - Я думаю, будет лучше, если вы дадите ему отдохнуть, господин. Нашему другу еще предстоит долгий путь, прежде чем он полностью выздоровеет.

Катон понял, что дальнейшее обсуждение в любом случае мало что даст. Он изложил свою позицию. Теперь он должен позволить Тасциовану и его людям решить, какой путь выбрать. Он не мог форсировать события, учитывая скудные ресурсы, доступные ему.

- Очень хорошо, - ответил он. - Как скоро ты сможешь оставить вождя выздоравливать самостоятельно?

Фриген почесал щеку, размышляя о состоянии своего пациента. - Он оказался гораздо более крепким, чем я думал вначале, господин. Я сделал все, что мог. Теперь ему предстоит восстановить силы.

- Значит, ты можешь покинуть Комбретовиум?

Хирург кивнул.

- Хорошо. Тогда никому из нас не нужно здесь оставаться. - Катон повернулся к Макрону. - Мы подождем, пока Бесодий не отправится в путь, чтобы убедиться, что никто не доставит ему никаких хлопот, а затем вернемся в Камулодунум. Приготовь людей и лошадей к маршу.

- Да, господин.

- Есть еще одно дело. Мне нужно заменить Туберона. Нам придется произвести повышение. Пока я хочу, чтобы ты принял командование конным контингентом.

Он встал и обменялся взглядом с усталым вождем. - У тебя есть несколько месяцев отсрочки, Тасциован. Надеюсь, ты сделаешь мудрый выбор. То же самое касается и остальных триновантов. Я хотел бы, чтобы мы встретились как союзники, когда увидимся в следующий раз.

Вождь ответил пронзительным голосом. - Мы сделаем свой выбор, а твой наместник сделает свой. А пока что прощай, префект Катон. - Катон попрощался с Веллокатом, пока хирург обматывал его живот, а затем трое римлян направились в дальний конец чертога. Катон указал на стол у входа.

- Фриген, пусть кто-нибудь из людей принесет мне мой письменный ящик, а затем приготовься к поездке обратно в Камулодунум.

Как только хирург ушел, он повернулся к Макрону. - Лучше напишем послания для Клавдии и Петронеллы. Это будет последний шанс что-то им передать до наступления зимы. А когда придет весна, на это уже не будет времени.

- Да, - с чувством ответил Макрон. - Если все отправится к фуриям, мы умрем, или же нам придется держать ответ, и можешь быть уверен, что пропретор и те, кто остался в Риме, не будут слишком снисходительны. Если же мы добьемся успеха, то шансов на награду будет мало, учитывая недовольство, которое восстание вызвало у императора и Рима.

Катон улыбнулся. - Ты выразил это так кратко, чем я когда-либо смог бы. Да помогут нам боги.

******

 

 

 

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

 

Катон и Макрон встали до рассвета, чтобы передать свои сообщения Бесодию, прежде чем «Минерва» отправилась в Галлию. Капитан заверил Катона, что он передаст свое предложение товарищам, затем отдал приказ своей команде отпустить швартовы и отчаливать.