Месть Рима - Саймон Скэрроу

не зная, куда повернуть. Его колебание стоило ему жизни, когда один из телохранителей Боудикки, гораздо более быстрый, чем его царица, вонзил копье в правый бок всадника, удар отбросил человека влево, где тяжесть его щита решила его судьбу, и он упал с седла. Он тяжело приземлился, дыхание вырвалось из его легких в мучительном выдохе, и был немедленно окружен мятежниками, которые начали рубить и колоть его. Боудикка прибыла на место как раз вовремя, чтобы вонзить острие своего меча в лицо ауксилария, раздробив ему челюсть, когда лезвие вонзилось ему в рот и глубоко в череп. Ее люди уже двинулись дальше, рассредоточившись, и бросились на поиски новых целей. Боудикка подняла свое окровавленное оружие и увидела, что еще несколько врагов были окружены. Они отчаянно пытались маневрировать своими лошадьми из стороны в сторону, блокируя удары щитами и нанося удары копьями. За ними основная часть римской колонны оказалась зажата между людьми, мчащимися со стороны повозок, и теми, кто выбегал из хижин. Они еще могли бы избежать ловушки, если бы их офицеры отреагировали достаточно быстро.

Командир ее телохранителей, Варибагн, был рядом с ней, готовый защитить свою царицу, но она указала на открытый склон, ведущий к деревьям. - Не дай им уйти. Найди несколько человек и отрежь их. Сейчас же!

Он колебался мгновение, прежде чем призвать остальных в своей группе следовать за ним, пока он пробирался вокруг закручивающейся стычки в самом сердце поселения. Боудикка двинулась дальше, прокладывая себе путь к ближайшей дуэли, где трое врагов держали на расстоянии гораздо большее количество мятежников своими копьями.

- Чего вы ждете? - пронзительно закричала она. - Убить их! Убить их всех!

Она увидела страх в глазах ближайшего соплеменника и почувствовала холодную ярость и презрение, когда она протиснулась мимо него и прыгнула к ближайшему из всадников. Он попытался вонзить в нее свое копье, но она присела так низко, что зловоние его горячего дыхания омыло ее лицо. С рычанием она взмахнула мечом, и лезвие пронзило колено животного, разрывая мышцы и ломая кости. Лошадь тут же рухнула, а всадник рухнул вперед, пытаясь удержаться в седле. Боудикка откатилась и подняла меч, когда ауксилария схватили руки, которые повалили его вниз, где он и скрылся из виду.

Следом один из его товарищей, уже потерявший копье, наносил удары своим длинным кавалерийским мечом. Она увидела, как он ударил одного из ее воинов в плечо, глубоко вонзив при этом свой меч ему в грудь. Он упал под ударом, увлекая за собой меч, пока всадник безуспешно пытался вырвать клинок. Другой воин ударил римлянина в спину, а еще один вонзил копье ему в бедро. Он покачнулся на мгновение, а затем дернулся под ударом другого оружия, прежде чем его вытащили из седла. Третий человек, более сообразительный, чем его товарищи, погнал своего коня в атаку и прорвался сквозь водоворот воинов, чтобы присоединиться к своим товарищам, которые поспешно пытались образовать круг вокруг вексиллума своего отряда.

Боудикка приложила руку ко рту и закричала, чтобы ее было слышно сквозь рев боевых кличей, лязг и грохот оружия, стук ударов по щитам и ржание лошадей.

- Убейте знаменосца! Убейте их центурионов! - Она достаточно хорошо знала римский способ ведения войны, чтобы понимать, что символы и их офицеры ценились превыше всего. Угрожать им было самым верным способом пристыдить людей и заставить их остаться сражаться.

С новым ревом ее воины устремились к римлянам, обтекая кучку всадников и окружая их. Боудикка подсчитала, что не более двадцати врагов остались сражаться с двумястами воинами, которых она разместила в засаде. Тем не менее, несколько ее людей были убиты, и теперь, когда первоначальный сюрприз прошел, римляне сомкнулись и сдерживали нападавших некоторое время. Она отступила назад, с разочарованием наблюдая, как ее воины изо всех сил пытаются приблизиться и эффективно использовать свое оружие. Теперь она была достаточно близко, чтобы различить черты двух римских центурионов, подгоняющих своих людей. Один был ей незнаком. Вид другого вызвал ледяной импульс по ее позвоночнику, когда она увидела знакомое коренастое телосложение, а затем услышала неподражаемый рев его голоса.

- Защищать штандарт! Всыпьте этим ублюдкам!

- Макрон... - прошептала она себе. Если бы это мог быть любой римский офицер, а не он. «В другой день будет время оплакивать беззаконие совпадений», – сказала она себе с силой. Сейчас она должна укрепить свое сердце и сделать то, что должно быть сделано. Она глубоко вздохнула.

- Чего вы ждете? Вы мужчины или дети? Убейте римлян! Рубите их лошадей!

Она взмахнула мечом над головой и моргнула, когда капли крови упали на ее лоб. Ее крик воодушевил ее людей, и они снова ринулись вперед. Их длинные мечи рубили ноги животных, а те, у кого были копья, вонзали их в бока и шеи вражеских лошадей. Некоторым из пораженных лошадей удавалось оставаться на ногах, кровавая пена разлеталась в воздухе, когда они встряхивали головами. Другие рухнули, увлекая за собой своих всадников. На тех людей, которые падали среди мятежников, набрасывались и зарубали насмерть мечами и топорами. Двое были достаточно удачливы, чтобы спастись среди своих оставшихся товарищей.

- Восьмая Иллирийская! - выкрикнул Макрон, перекрывая грохот битвы. – Ко мне! Ни за что не останавливаться! Двигаться!

Внезапно конская плоть хлынула, когда он проскакал сквозь кордон воинов со знаменосцем рядом с ним. Те, кто отвлекся, добивая спешившихся ауксилариев, создали брешь в круге мятежников, и теперь выжившие римляне бросились через нее, рубя направо и налево, пока они мчались через хижины и направлялись к открытой местности и склону за ней.

- Не дайте им сбежать! - закричала Боудикка. - Вы глупцы!

Она подбежала под углом, нацелившись на другого центуриона, который находился в тылу вражеских всадников. Он увидел ее в то же время и осадил своего коня, зарычав.

- Боудикка!

Он повернулся к ней и подстегнул своего коня вперед. - Все это закончится сейчас, хренова фурия!

Не колеблясь, она побежала ему навстречу, губы ее растянулись в дикой ухмылке. В последний момент она бросилась в сторону, и когда темная фигура пронеслась мимо нее, она взмахнула мечом и глубоко врезала в плоть чуть выше задней части сустава ноги животного. Лошадь дернулась, затем ее нога подогнулась, а зад опустился. Центурион бросил свой вес вперед, чтобы удержаться в седле, но его конь перекатился в сторону, прижав его к земле. Его щит был отброшен, но он сумел удержать меч, отчаянно пытаясь освободить ногу из-под извивающейся лошади.

Один из ее