Месть Рима - Саймон Скэрроу

остаться и умереть на территории своих владений. Это было отрезвляющее напоминание о личных потерях, которые перенесли Макрон и Катон. Он почувствовал непреодолимое желание взгялнуть вновь на это место и повернулся, чтобы пойти по дороге, замедляя шаг по мере приближения к остаткам харчевни. Знак, который Макрон подпер снаружи сгоревшего остова после того, как они вернулись в Лондиниум после битвы, исчез, как и большая часть пригодных для использования бревен и мебели. Только осыпающиеся стены из плетня и глинобитных труб указывали на планировку главного здания. За ними он мог видеть, что некоторые из кладовых во дворе сзади все еще были целы.

Его взгляд привлекло какое-то движение, и он увидел спину ребенка, исчезающего в переулке, который проходил мимо двора. Он вспомнил Луция и почувствовал укол боли за своего отсутствующего сына. За этим чувством быстро последовало чувство вины за то, что армия не смогла помешать мятежникам разрушить дом этого мальчика и его семьи. Возвращаясь по своим следам, Катон свернул в переулок и подошел к воротам, которые открывались в небольшой двор, выуживая из кошелька монету для мальчика и его семьи, чтобы помочь им купить все необходимое, чтобы выжить среди руин. Первоначальные ворота были сняты с петель, и теперь несколько обугленных досок были прибиты поперек большей части щели, с небольшим отверстием, закрытым чем-то, что выглядело как полоска палаточной кожи. Он расслышал голоса, доносящиеся изнутри, женщины приглушенно переговаривались. Он откинул полог в сторону и шагнул во двор. Один из складских ангаров был занят. Неподалеку женщина подбрасывала дрова в огонь под железной решеткой, а другая помешивала котел наверху. Они стояли к нему спиной. На дальней стороне сидел ребенок, мальчик, сгорбившись над грубой крепостью, которую он построил из деревянных обрезков.

Катон прочистил горло и протянул монету.

- Прошу прощения. Интересно, если...

Слова засохли у него в горле, и сердце пропустило удар, когда три лица повернулись к нему, их настороженные выражения сменились замешательством, а затем неприкрытой радостью.

- Клавдия? - пробормотал он. - Как, во имя Плутона...

Младшая из двух женщин быстро поднялась.

- Катон! - Затем она оказалась в его объятиях, ее руки обвились вокруг его спины и притянули его к себе. Она на мгновение прижалась лицом к складкам его туники, прежде чем поднять глаза и просиять. - О, Катон.

- Отец! - радостно закричал Луций и вскарабкался наверх, чтобы обойти огонь и присоединиться к ним. Катон увидел, что он босой и грязный от игр среди пепла и обугленных бревен. Он отстранился от Клавдии и присел на корточки, чтобы подхватить сына, глядя на него с восторгом.

- О, Луций, я готов поклясться, что ты вырос по крайней мере еще на полпальца с тех пор, как я видел тебя в последний раз. Ты даже стал тяжелее!

- Конечно, я тяжелее! - возмущенно ответил Луций. - Мне одиннадцать лет.

- Клянусь богами, ты вырастешь раньше, чем я об этом узнаю.

- Это из-за Петронеллы. - Луций закатил глаза. - Она заставляет меня есть все, что она кладет мне в миску, и она всегда кладет слишком много!

Катон опустил его на землю и взъерошил ему волосы, прежде чем повернуться к Клавдии с более серьезным выражением лица.

- Я не был уверен, что когда-нибудь снова тебя увижу. В любом случае, что ты здесь делаешь?

- А, да ладно тебе! - вмешалась Петронелла, подбежав и быстро обняв Катона. - Мы не из тех, кто так легко сдается. Этому мы научились от наших мужчин. Кстати, о них...

- Макрон в порядке. - Катон счел за лучшее не упоминать о свежем шраме, который он добавил в свою коллекцию, и о том, как он у него появился. Но скучает по тебе. - Он покачал головой и ухмыльнулся. - Боги, как мы скучали по вам! Но что вы здесь делаете? Как, во имя фурий, вы снова оказались в Лондиниуме?

Клавдия снова обняла его и поцеловала на всякий случай, прежде чем отступить и потащить его в сторону склада. Две обугленные скамьи пережили пожар, уничтоживший гостиницу, и они были расставлены у стены. Петронелла поспешила к горшку и тряпкой отодвинула его в сторону, чтобы еда не подгорела, пока они продолжали разговаривать.

Катон почувствовал себя ошеломленным этой встречей.

- Так, расскажите мне. Расскажите мне все.

Женщины обменялись короткими взглядами, прежде чем Петронелла слегка кивнула и отвернулась, чтобы отвлечь Луция.

Катон почувствовал, как его внутренности сжались от дурного предчувствия. - Что случилось?

- Корабль, на который нас посадил Макрон, был одним из последних, отплывших перед падением Лондиниума. Поэтому он был переполнен. На следующее утро мы подобрали еще пассажиров с перегруженного и находившегося под угрозой затопления корабля. А потом мы вышли в открытое море. Погода была настолько хорошей, насколько можно было ожидать в этот сезон, и при обычных обстоятельствах мы бы чувствовали себя хорошо, я уверена. Но на борту было слишком много людей, и когда волны увеличились в размере, корабль качался из стороны в сторону, так сильно, что я боялась, что мы перевернемся. Продвижение было медленным, и стало уже темно задолго до того, как мы смогли бы достичь побережья Галлии.

Она остановилась и на мгновение зажмурилась, когда нахлынули воспоминания.

- Той ночью было ужасно. Корабль качало и качало, и люди плакали и кричали от страха, сражаясь за место как можно ближе к мачте. Мы сделали все возможное, чтобы защитить Луция, сидя с ним между нами и пытаясь сохранить его в тепле и сухости, но он промок и продрог всю ночь. Когда наступило утро, я увидела, что некоторые люди пропали. Я не слышала, чтобы кто-то упал или кричал о помощи. В то время я предположила, что они, должно быть, умерли и были выброшены за борт. Может быть, так и произошло. Но я сомневаюсь в этом, учитывая то, что произошло дальше. Корабль набрал много воды, и капитан сказал нам, что мы рискуем затонуть, если не сможем облегчить груз. Поэтому он заставил нас бороться за наши места. Тех, у кого ничего не было, первыми выбросили за борт. Некоторые умоляли остальных из нас взять их младенцев, но капитан пригрозил, что любой, кто это сделает, тоже отправится в воду. Поэтому мы наблюдали, как они тонут. Я до сих пор слышу их крики, Катон. Они наполняют мои сны, и я просыпаюсь с этими ужасным шумом в ушах...

Она успокоилась, прежде