Месть Рима - Саймон Скэрроу

- Петронелла использовала монеты из сундука Макрона, чтобы заплатить капитану, и нам разрешили остаться на палубе. К тому времени, как он решил, что достаточно жертв, чтобы сделать судно пригодным для плавания, осталось меньше трети из нас. Мы продолжили путь в Галлию и достигли Гесориакума на третий день, промокшие, напуганные и голодные. У нас осталось достаточно денег, чтобы снять комнату за мясной лавкой, и мы остались там, пока восстанавливали силы и ждали новостей о ходе восстания. Каждый день был более тревожным, чем предыдущий. Затем пришло известие о великой победе и о том, что армия Боудикки уничтожена. К тому времени мы почти сошли с ума от страха за тебя и Макрона, и мы решили вернуться в Лондиниум и попытаться передать вам весть. Но это было легче сказать, чем сделать. Мало кто из капитанов был готов отправиться в путешествие, а те, кто это сделал, были нагружены военными припасами. Нам потребовался месяц и большая часть оставшихся денег, чтобы получить место на корабле. Когда мы добрались до Лондиниума и увидели масштаб разрушений, было трудно поверить в то, что нас ожидало. Это было десять дней назад. Мы добрались сюда, перебрались на склад и спасли то, что смогли из того, что осталось от гостиницы.

Катон оглядел двор. Несмотря на попытки навести порядок среди разрушений, он был немногим лучше самой убогой лачуги.

- Вы не можете здесь оставаться.

- Поверь мне, мы это знаем. Но больше негде укрыться, учитывая нехватку неповрежденных зданий в Лондиниуме.

- Вы должны были пойти в штаб-квартиру наместника и попросить о помощи. Вы могли бы использовать мое имя, чтобы придать вес вашей просьбе.

- Как я могла? А если бы кто-то узнал меня? Меня арестовали бы и отправили обратно в Рим, чтобы Нерон решил мою судьбу. Кроме того, мы не женаты, так какой статус у меня был бы, даже если бы я попыталась попросить о помощи? Я умоляла Петронеллу взять Луция и попросить помощи для них двоих, как жена центуриона Макрона, но она отказалась оставить меня здесь одну.

- И это правильно, - добавила Петронелла, которая вполуха слушала разговор, играя с Луцием. – Принимая во внимание те банды, которые до сих пор рыскают по руинам. Ты можешь себе представить, что они могли бы сделать с одинокой женщиной. Даже мы вдвоем достаточно уязвимы. Или так они могут подумать. Но мы готовы встретить их. - Она указала на тесак возле камина и шесты с гвоздями, вбитыми в один конец, прислоненные к стене сарая.

Катон почувствовал тошноту от беспокойства.

- Я должен найти вам что-то получше. Что-то побезопаснее.

- Этого будет недостаточно, когда наступит зима, - согласилась Клавдия. - Вот тогда люди начнут голодать. Большая часть еды, которую нам удалось раздобыть, привезена на корабле. Ее никогда не хватает, и торговцы запрашивают сумасшедшие цены за то немногое, что есть. Зимой из Галлии придет меньше кораблей. Люди погибнут, а большинство из тех, кто останется, будут сражаться за объедки, чтобы выжить. – Она обняла его за талию и притянула к себе. - Теперь ты здесь. Это уже что-то. Ты можешь отвезти нас обратно в Камулодунум с собой.

Катон покачал головой.

- Там тоже ничего не осталось. Мятежники уничтожили колонию еще тщательнее, чем Лондиниум. Там сейчас находится мое подразделение. Нам приказано выследить Боудикку и ее последователей.

- Но тогда у тебя там есть твой лагерь. И твои солдаты, - ответила Клавдия с нотками отчаяния в голосе. - Там нам будет безопаснее.

- Не будет, - ответил Катон. - У меня там недостаточно людей, чтобы гарантировать даже нашу собственную безопасность. Вот почему я вернулся в Лондиниум, чтобы попросить у наместника больше людей. Наш лагерь находится достаточно близко к иценской территории, чтобы сделать его целью для атаки, и мы не знаем, останутся ли тринованты верными Боудикке или нет. Вам там находиться слишком опасно. Макрон согласился бы со мной.

- Я уверена, что он бы так и сказал, - сказала Петронелла. - Мы не можем пойти туда, дорогая. Катон прав. Это было бы опасно, и это дало бы ему и Макрону больше поводов для беспокойства, когда им нужно будет сосредоточиться на победе над врагом.

Клавдия отпустила Катона и протянула руки.

- Ну, мы не можем оставаться здесь дольше! Мы либо умрем с голоду, либо нас убьют во время сна.

Луций поднял глаза, и Катон увидел неподдельную тревогу в глазах сына. Это решило окончательно вопрос.

- Я не позволю вам оставаться здесь. Вы должны пойти со мной во дворец пропретора, и я приму меры, чтобы вас там приютили и присмотрели. Я знаю, что есть риск, что тебя узнают, поэтому нам придется сделать все возможное, чтобы изменить твою внешность и личность. Мало кто обращает внимание на рабов. Мы скажем, что ты принадлежишь Петронелле. Тебе будет достаточно безопасно оставаться там, пока мы с Макроном не закончим свою работу и не вернемся за вами.

- А что тогда? - спросила Петронелла. - Ты сказал, что от колонии ничего не осталось. Все, чем владели Макрон и я, потеряно. Что станет с нами?

- Я не знаю, - признался Катон. - Но мы что-нибудь придумаем, когда придет время. Сейчас главное – убедиться, что вы трое в безопасности. Упакуйте все, что сможете унести.

Он оглянулся на руины таверны и ветхое убежище, которое они использовали. - Давайте уходить отсюда.

******

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Наместник Светоний вернулся в свою ставку четыре дня спустя. Его задержала банда разбойников, которые использовали близлежащий лес в качестве базы для ночных набегов на Веруламиум, теперь уязвимый из-за разрушенных городских укреплений. Катон сидел с Луцием и другими на крыльце казарменного блока, который был отведен для размещения семей солдат и чиновников, потерявших свои дома во время восстания. Он нашел время для образования мальчика, ожидая возвращения полководца. Из ограниченного выбора литературы в офицерской столовой был выбран Геродот, тот тип повествования, который вдохновлял мальчиков и юношей читать, как он мог судить по себе.

Был уже полдень, когда пропретор въехал в комплекс со своим штабом и эскортом. Катон отложил свиток и встал. Глаза Луция заблестели от волнения при виде Светония и его свиты в шлемах с гребнями и в сверкающих кирасах. Петронелла осталась равнодушна и едва оторвалась от шитья. Рядом с ней Клавдия потянулась, чтобы