Африканская пленница - Ева Файнд

Мать переводит взгляд на него и ещё больше вспыхивает.

– Это всё из-за тебя! Ты подаёшь сестре дурной пример!

– Дурной, значит?! – слышу, как в помещении распространяется бас брата. – Ты, вроде, любишь своего внука!

– О, я души не чаю в Дамиане. И жена твоя хорошая. Но мне всё равно стыдно, когда меня спрашивают про вас. Коллеги, подружки, соседки…

– Вот как! – сухо произносит Лев, делая шаг назад. – Я, пожалуй, пойду к своей семье. А то опять твои соседки налетят с расспросами. И ты будешь стыдится своего сына!

Я лишь успеваю взглянуть на рыжий затылок своего брата, как он испаряется из квартиры родителей. Почему бы нам с Оскаром не последовать его примеру? Но тут к нам подходит отец.

– Пойдёмте, всё-таки, за стол и обсудим всё спокойно, – предлагает он. – Проходите, – переходит он на английский.

Моей семье не привыкать общаться на иностранном языке. Ведь Лев с женой тоже разговаривают на английском. Эрике пока что не даётся русский язык.

Оскар разувается и идёт следом за отцом. Мать провожает их злобным взглядом. Надо быстро ужинать и бежать отсюда…

Глава 38. Яна

– Значит, племя, да? Невероятно! В двадцать первом веке! – шокировано восклицает мать.

Мы разговариваем уже больше часа, но так и не приступили к ужину. Тарелки пустые. Только Оскар с невозмутимым видом пробует кулинарные творения, наверняка заказанные в ресторане. Мать редко позволяет себе заняться готовкой.

Оскар, наслаждаясь жульеном и красной рыбой, поведал о себе практически всё. Про своё детство, школу и Лондон. Но последнее не произвело на моих родителей впечатление. Они откровенно пялились на него, разглядывая каждую деталь его лица. Принялись говорить, что мы не пара. Что с Оскаром я не смогу быть в безопасности. Ведь общество негативно относится к таким парам…

В какой-то момент я не выдержала и рассказала о том, что Оскар заступился за меня в магазине. Что с ним я чувствую себя защищённой. Сама не знаю, для чего я поделилась данной информацией с этими по-настоящему чёрствыми людьми.

– В племени, наверное, так решают все дела, да? Рукоприкладством? А если у того мужчины теперь травма? – продолжает мать нападки.

Оскар ничуть не реагирует на это. Видимо, понял, с кем имеет дело.

– Да, именно так решают. За оскорбление женщины могут и убить.

Спокойствие Оскара явно раздражает моих родителей. Отец так сжимает вилку, словно готов воткнуть её в незваного гостя.

– И, что вы хотите, чтобы Яна жила в вашем так называемом племени? – яростно спрашивает он.

– Нет, я собираюсь показать ей Лондон.

– Это исключено! – тут же стучит вилкой отец. – Мы никуда её не отпустим…

– А вас никто и не спрашивает, – обрывает его Оскар.

Родители теряют дар речи и смотрят на меня. Какой реакции они от меня ждут?

– Мне уже девятнадцать, – твёрдо говорю, глядя на мать и отца. – Я сама принимаю решения. Мы пришли сюда, только чтобы вы познакомились.

– Я, пожалуй, схожу на балкон проветрюсь! – говорит мать и выходит из-за стола.

Мы остаёмся втроём, и повисает тишина. Отец теперь смотрит куда угодно, но только не на нас. Вдалеке слышу, как мать говорит с кем-то по телефону. Жалуется своим подружкам?

Вскоре она возвращается к нам. На удивление уже не такая взвинченная, как уходила.

– Давайте, всё-таки, ужинать, – нарочито мягко говорит она.

Молча все принимаются за еду. У меня нет особого аппетита в сложившейся ситуации. Вяло жую салат и посматриваю на Оскара. Он же продолжает спокойно есть рыбу. Минуты длятся вечность. В тишине слышно глухое тиканье часов. Потихоньку толкаю Оскара локтём в бок. Он вопросительно поворачивает ко мне голову. Я киваю в сторону выхода. Он слегка улыбается и шепчет:

– Сейчас, только доем десерт…

Внезапно слышится звонок в дверь. Слишком громкий и несдержанный. Словно тот, кто находится снаружи, любой ценой хочет попасть в квартиру моих родителей.

– Мне жаль, что так получилось, Яна… – говорит мать и уходит открывать неизвестному гостю.

Я в замешательстве смотрю ей вслед. Думаю о её фразе. Ей жаль, что я привела к ним домой Оскара? Или она имела в виду что-то другое…

В коридоре слышен топот ботинок. Нехорошее предчувствие ударяет мне в сердце и голову. Нужно уходить отсюда поскорее…

– Оскар, пойдём, – с хрипом произношу я.

Но мы не успеваем встать из-за стола. В комнату входят трое мужчин в форме. Полиция.

Ничего не понимая, смотрю на ковыляющую за ними мать. Она встречается со мной взглядом и посылает мне снисходительную улыбку. В это время полицейские представляются Оскару и показывают свои удостоверения. Я принимаюсь переводить ему, что они говорят, при этом начиная ненавидеть свою мать.

– Мы должны задержать мужчину за драку в супермаркете. Заявление составлено…

– Но он защищал меня! – пытаюсь объяснить я.

– Была угроза вашей жизни? – хитро прищурившись, спрашивает самый старый среди них.

– Нет, но меня оскорбили! Он просто…

– В отделении разберёмся. Пусть предоставит документы.

– Оскар, они хотят посмотреть твои документы… – с дрожью в голосе говорю, не в состоянии взять себя в руки.

Он, словно колеблется, но вскоре достаёт из кармана паспорт и ещё какие-то бумаги.

Полицейские по очереди изучают их. Оскар всё это время наблюдает за ними с каменным лицом. Один из полицейских принимается куда-то звонить.

– Серый, пробей документы…

Начинает диктовать серию и номер паспорта, данные визы. Оскар переминается с ноги на ногу. Чувствую его нервозность. Повисает тишина. Я пытаюсь придумать, что же сделать, чтобы Оскара не забирали в отдел.

– Вы можете дать контакты человека из супермаркета? – спрашиваю я у полицейских. – Мы согласны ответить за свой поступок, заплатить компенсацию или…

– Нет, исключено. Мы не разглашаем такие данные.

Раздаётся звонок, от которого я почему-то мысленно сжимаюсь. Словно, должна поступить нехорошая весть. Старый полицейский внимательно слушает, что ему говорят, и на его лице появляется подобие улыбки.

– Ну, что ж. Иностранец едет с нами, – говорит он мне после разговора. – Придётся его задержать, а затем его депортируют…

– Что?! – вскрикиваю я.

– Документы – подделка. Тут уголовным делом пахнет…

– Что они сказали? – металлическим голосом спрашивает Оскар.

Я заглядываю в его тёмно-карие глаза и понимаю,