Африканская пленница - Ева Файнд

– Что ты подделал документы…

– Да что б их! – выходит из себя он.

– Так это правда? – испуганно спрашиваю.

– Да, Яна… – устало отвечает он. – По-другому я бы не смог за один день сделать визу…

– Сам пойдёт? Или силу применять? – интересуется полицейский таким будничным тоном, будто спрашивает о погоде.

Двое из них встают по бокам от Оскара. Берут его под руки. Знаю, что он мог бы спокойно раскидать их тут всех, но он позволяет вывести себя из комнаты. Я бегу следом.

– Нет! Оставьте его!

– Девушка, не вмешивайтесь. Если хотите, следуйте в отдел… Но это бесполезно.

– Яна, не переживай. Всё хорошо будет.

Оскар подмигивает мне, обувается и выходит вместе с полицейскими в подъезд. Я очень надеюсь, что он сможет решить эту проблему.

Дверь захлопывается за ними, а я начинаю быстро одеваться. Ботинки, куртка, сумочка… Мне нужно вызвать такси, и ехать в отдел…

– Яна, стой! – выводит меня из мыслей отец, когда я уже собираюсь открыть дверь и бежать без оглядки.

Я уже забыла про присутствие родителей. А они подходят ко мне вплотную, явно довольные происходящим.

– Всё к лучшему, дочка… – мать тянется рукой к моему плечу, но я резко отстраняюсь.

– К лучшему? Ты натравила на Оскара полицию! Тебе наплевать на мои чувства! И всегда так было! Когда вы поняли, что Лев не даст собой манипулировать, то переключились на меня! Я должна была делать всё, что вы скажете! Ты ведь даже грозилась отнять мою мечту стать врачом… Господи, почему я терпела всё это?!

По щекам моим бегут ручьи слёз. От осознания, какие у меня родители. Бездушные. Надменные. Считающие себя выше других.

– Плохие дела не должны оставаться безнаказанными. Этот Оскар повёл себя в магазине, как дикарь. Ещё и документы не настоящие. Ты не должна общаться с подобными людьми… – отец говорит таким тоном, словно пытается меня вразумить.

– Я буду общаться, с кем захочу.

Пытаюсь открыть дверь, но отец с силой хватает меня за руку и оттаскивает от неё. От этих неожиданных действий я не сразу осознаю, что он тянет меня вглубь квартиры. Даже не думала, что у моего отца столько силы.

– Что ты делаешь?! – начинаю кричать, упираясь ногами в пол.

– То, что сделал бы любой адекватный родитель. Я не дам тебе бегать за этим типом!

Отец почти волоком затаскивает меня в комнату, которая когда-то принадлежала мне. С силой толкнув на кровать, он захлопывает дверь, а затем я слышу звук поворачивающегося ключа.

– Вы больные?! Откройте немедленно! – воплю я в пустоту.

– Как только его депортируют, мы выпустим тебя! – слышу голос матери.

Мне становится страшно за Оскара. Он сейчас там один в отделении. Вряд ли кто-то предоставит ему переводчика. Никто не будет слушать его. Когда он увидит, что я не приехала, то подумает, что я передумала. Предала его…

Нужно срочно позвонить. Льву. Он поможет. Хоть он и не в восторге от моего выбора.

Тут же с досадой пинаю кровать. Телефон остался в коридоре. Наверняка, лежит в сумочке. От бессилия я падаю на пол и начинаю рыдать. Захлёбываюсь от слёз. От ненависти к своим родителям. От отчаянья.

Мне плевать, что я не оправдала ожидания своей семьи. Да, я наслаждалась общением с Оскаром. Хоть что-то в моей жизни случилось не по плану. То, что я смогу помнить до самой смерти. Возможно, спустя годы я буду ложиться в удобную кровать в современной квартире с каким-нибудь крутым мачо. Наверняка, красивым, ухоженным и… нелюбимым. От которого даже не пахнет морем. И от которого не будет ёкать моё сердце. И буду вспоминать. Вновь и вновь. Своего дикаря…

Глава 39. Яна

Сколько прошло времени? Ясно, что наступила ночь, а затем и стал пробираться рассвет.

Родители открыли дверь, чтобы я смогла ходить в туалет и на кухню. Они думают, я захочу есть в этой ситуации! Спрятали все средства связи и ключи от входной двери. Мою сумку тоже куда-то дели. Общаться на тему моего освобождения не желают. Словно со стенкой говорю.

Хочется кричать, всё расколотить здесь. Но я понимаю, что это бесполезно. Эти твердолобые люди ничего не слышат, убеждённые в своей правоте.

Проходят сутки. Я отказываюсь есть. Только пью воду, и то украдкой в ванной. Но родителей не трогает моя голодовка. Мне даже кажется, что для них будет лучше, если я умру, чем буду с Оскаром. Это ведь такой позор для семьи! Они ещё от Эрики не отошли, а тут я со своим знакомством. Я просто дура, раз привела сюда Оскара. Но, я ведь сделала это для него. Он хотел, чтоб было всё, как надо. Думал, для меня это важно. Просто он не знал, какие мои родители сволочи. Не прощу их никогда!

Проходят сутки. Рано утром я просыпаюсь, и понимаю, что в квартире я одна. Ужасная тишина. Первым делом проверяю входную дверь. Ну да, глупо думать, что они не заперли меня. Пытаюсь обыскать всё кругом в поисках ключей. Может, где-то есть запасные… Но всё впустую.

Кидаюсь к холодильнику и принимаюсь доставать еду. Почти проглатываю несколько бутербродов. Кладу все продукты аккуратно на место так, чтобы меня не заподозрили. Пусть думают, что голодовка продолжается.

Все мои мысли возвращаются к Оскару. Я даже выходила на балкон и смотрела вниз на раскинувшийся двор. Но сбежать с седьмого этажа нереально.

В какой-то момент я просто сажусь на пол в коридоре и прижимаюсь спиной к стене. Словно под гипнозом смотрю в одну точку. Так проходит несколько часов. Пытаюсь придумать сотни вариантов побега. Но ничего нормального на ум не приходит.

Попробовать убежать, когда родители будут заходить в квартиру? Хватит ли у меня сил сбить их с прохода и вырваться в подъезд?

Когда в коридоре становится темно, я слышу шаги, приближающиеся к двери. Напрягаюсь. Сначала думаю убежать в комнату, но так и остаюсь сидеть на месте. Может попробовать проскочить в подъезд, пока родители будут входить в квартиру? В темноте они могут не сразу сориентироваться…

Встаю к стене прямо возле двери и с замиранием сердца слушаю, как крутится ключ в замке. Едва дверь отворяется, я, собрав в себе какую только можно силу, мчусь к спасительному проходу. Со всей силы вписываюсь