Небесный всадник. Том 7 - Кирико Кири

— Я слышал, что у вас он может и мужем стать, если пройдёт испытание.

— Так от меня ты и слышал, — хихикнула она. — Тогда в пещере, ты же мне про это и заливал в уши воду. Помнишь, нет?

— Да помню…

— Ну а ты чего скажешь про родителей? А то я тут душу изливаю свою, а ты молчишь, как на пытках.

— Ну а чего сказать? Мать — шлюха. Отец — тупой урод. Нечего рассказывать.

— Шлюха, в плане что за деньги или просто любила погулять? — уточнила Ози.

— Второе.

— А отец что?

— Просто тупой, и просто урод. Нечего рассказывать, — вкрадчиво ответил я. — Они у меня были и ладно, мне кажется, этого вполне достаточно считать меня полноценной ячейкой общества. Вообще не имею представления, чего все пекутся об этом. Вон, я нормальным вырос и без этого.

— Ну как тебе сказать осторожно и не обидеть… — протянула она, и я почувствовал улыбку в её голосе.

— Очень остроумно. У самой отца не было.

— Ну что правда, то правда… Тем не менее меня мать любила, и я её навещаю даже сейчас.

— Даже сейчас — будто сто лет прошло с того времени, как ты стала всадницей.

— Ну так всё равно, меня же потом на подготовку забирали. Это у вас в семье курицы до посинения сидят, пока меч в руки не всунут, а у нас сразу выявляют и дают программы тренировок, а потом и вовсе забирают к всадницам, чтобы те сразу обучали начальным навыкам. Хотя говорят, что в некоторых местах подготовка ещё хлеще.

— Это в каких?

— Ну за морем, мне рассказывали, детей там вообще с самого начала воспитывают в отдельных лагерях быть воинами. Ну небесных всадниц, я имею ввиду.

— Это те, что за морем на закате?

— А кто ещё?

— Слушай, — я обернулся к ней, чтобы она лучше меня слышала, — у нас тут слушок проскочил, что они как-то активизировались там, будто к набегу готовятся. Ничего не слышала об этом?

— Не, не слышала, хотя кто-то из наших пару раз встречался с ними. Говорят, что даже трахались, но обманывают, наверное…

— Я о другом спросил.

— Да-да, я помню. Короче, — она устроилась позади меня поудобнее, подтянувшись, — мне говорили, что они вообще отбитые. У них там не то чтобы культ силы, но уважают они только сильных и храбрых, из-за чего все там наглухо отбитые. Даже обычные крестьяне. А ещё они спят с волками.

— В плане, спят?

— Ну то есть прямо трахаются, отчего в их жилах течёт волчья кровь, и они сами отчасти волки, — просветила меня Ози.

Я бы, конечно, не стал принимать её слова на веру. Ну то есть всегда о другом народе, который плохо знают, говорят много чего интересного и не очень. Поэтому любые вот такие слухи «мне сказала подруга подруги» надо делить сразу на три, а то и на четыре, чтобы понять, что правда, а что нет.

— И то, что они там метят на эти земли, у вас не слышали?

— Ну… хрен знает, Самсик, — честно призналась она. — Я занималась всякой хернёй, если по правде говорить, и подобное через меня не проходило. Может и было что-то, но меня не уведомили. А вы к войне уже готовитесь?

— Да не знаю, — честно признался я. — Готовимся или нет, но слух пробежался, и раз ваши что-то слышали и даже пересекались с ними, я подумал мало ли что вы там знаете.

— Столько же, сколько и о тех облачных людях — ничего.

Тем временем мы уже въехали в деревню. Люди разбежались по домам, лишь единицы ещё работали, и то, скорее уже закрывали хозяйство на ночь. На улицы опустилась тишина, нарушаемая лишь криками какой-то ссоры и спорами пьяных мужиков где-то в глубине улочек. И если на их споры Ози даже ухом не повела, то вот на крики и ругань семейной пары она аж повернулась.

А потом и обернулась, наблюдая за картиной, как дверь распахнулась и оттуда вылетела женщина. Вылетела явно не сама, потому что следом вышел мужик, явно по габаритам больше своей соперницы. Короче, обычная семейная ссора, если учитывать, что в этом мире рукоприкладство было вариантом нормы. Типичное «бьёт — значит любит».

Херню я такую не поддерживал, а потому пресекал, однако теперь я был не один, и даже моргнуть три раза не успел, как Ози спрыгнула с лошади и направилась тяжёлым шагом прямо к эпицентру событий. Она подошла ровно к тому моменту, как тот уже тягал женщину за волосы и лупил её ладонью по лицу, пока та кричала и пыталась царапаться в ответ. То есть, не в одни ворота было, но…

Оказавшись рядом, Ози размахнулась. Мужчина только и успел что посмотреть на неё, когда та просадила ему такую звонкую пощёчину, что звук долетел аж до меня, а тот полетел на землю. Быстро поднялся, побагровев от ярости, и мне пришлось чуть ли не скакать к ним. Но не чтобы спасти Ози от него, а чтобы спасти его от Ози, потому что категории у них были совершенно разные.

Что она успела сделать, когда я был рядом? Ну она ему сломала руку, которой он пытался её ударить. А потом сломала ногу, потому что могла. Кажется, она даже пыталась оторвать ему голову, но я уже был рядом, чтобы её остановить.

— Э! Самосуд у себя на земле будешь устраивать, — схватил я её за руку и отдёрнул от задыхающегося мужика.

— Это не самосуд! Это честный бой! — зашипела она. — Я просто решила предоставить ему равного по силе противника!

— Да, только ты сломала ему руку и ногу, а значит он не сможет работать, а мне потом эту семью поддерживать, — заметил я. — Здесь я закон и устанавливаю правила, Ози. Не надо самодеятельности.

— Да ты его просто защищаешь!

— Я? Нет. Но на пощёчинах надо было остановиться. Да и раз ты хочешь справедливости, всегда есть плети, замечу так на секунду.

Не, я её поддерживал в этом плане. Домашнее насилие было стрёмом во всех отношениях и во всех проявлениях, но тут вопрос был авторитета. Моя земля — я решаю, как наказывать, а не она. А то да, вроде бы благое дело, а она сломала человека. Можно было пощёчинами обойтись, которые у неё не слабее хука.

— А ты, дружок, в следующий раз поосторожнее, — посмотрел я на скулящего мужика. — Ещё раз замечу